— Прямое. Отец не сможет смириться с таким позором, и они сделают так, что вначале оформят его смерть как убийство, обвинят в этом меня, а потом заставят подписать чистосердечное признание так же, как в прошлый раз.
Полковник помолчал.
— Ты прямо ментовскую мафию нам тут нарисовал…
— Это не мафия, Петр Данилович. Это бандиты в погонах, — прямо посмотрев в глаза полковника, ответил Влад. — Я не дам им себя арестовать. Задержите меня вы и проведите честное расследование здесь, в Воронеже.
— Нам только чужие кальсоны осталось достирывать, а так больше нечем заняться, да?! — поднялся полковник. — Кто первый взял в рот, тот пусть и досасывает, — хмыкнул он вновь и пошел к своему столу. Там, набрав телефонный номер, откинулся на спинку кресла.
— Доброго вам денечка, шановный добродию! Как там ваше ничего? — широко улыбнувшись, спросил он в трубку. — Так тебе и надо! Слушай, у меня к тебе вопрос тут тет-а-тет, — посерьезнев лицом, отметил начальник УГРО. — Расскажи, что у вас там произошло… — он поправил очки и посмотрел на запись в блокноте, — с Мельничуком Станиславом Григорьевичем?
Выслушав рассказ, он едва уловимо кивнул майору.
— Какая конкретика есть по данному делу? Какой еще следователь?! А связь какая? И все? Так чего ж люди тогда выехали? Ну, друг мой, ты же знаешь, как первый реагирует на заезды в свою епархию без доклада???
Он отрицательно покачал головой, глядя на своего заместителя.
— Парень у нас, пусть твои орлы сразу ко мне едут, ага…
Тяжело посмотрел на Влада.
— Лучше тебе говорить правду, иначе твоя жизнь станет такой же страшной, как дверь в милицию. А пока — посидишь, подумаешь.
За карамельным столом на этот раз расположилось сразу несколько офицеров — капитан и старлей сидели с одной стороны, майор Неретин с другой. Петр Данилович занимал свое привычное место во главе.
Привели Влада и посадили рядом с замначальника УГРО. Помолчали. Все смотрели на юношу. Тот расслабленно сидел, облокотившись на спинку. Левая рука лежала на столе, правая на колене. Парень молча смотрел куда-то под ноги.
— Чтобы не пересказывать по кругу, скажи нам, что ты делал в ночь между субботой и воскресеньем шестого июня.
— В субботу мы дежурили до шестнадцати ноль-ноль, а потом поехали на дачу заместителя главного врача по медицинской части нашей скорой Эмиля Романовича.
— Что там делали?
— Пожарили шашлык, поели, доктор выпил немного. Потом он пошел спать в дом, а я ночевал на диване предбанника.
— А остальные?
— Мы были вдвоем. Когда вначале мы заехали за его женой, она отказалась — у нее кандидатская.
Сидевший через стол капитан фыркнул.
— Тебе на слово поверить? Или папику твоему?
— Валера, успокойся, — вдруг сказал Неретин. — Какая машина у твоего врача?
— Копейка. Белая. Номер не помню, я в машинах не разбираюсь.
— Права получил?
— Нет, мне негде было учиться.
Майор повернулся к своему начальнику.
— Ехать до Ворошиловграда отсюда без малого пятьсот километров, то есть часов шесть пути минимум. Шесть туда, шесть назад, два часа там, допустим. К восьми утра теоретически могли вернуться.
— Автобус одиннадцать часов идет в одну сторону, — сказал парень.
Через стол опять фыркнул капитан.
— Ну так то ж автобус, — не отводя от парня тяжелого взгляда, сказал майор. — Что вы делали на следующий день?
— Яков Леонидович, давайте сначала. Мы освободились в шестнадцать, поехали вначале за женой и мясом к Эмилю Романовичу домой, потом на дачу. Мы туда добрались только к шести вечера. И потом от Ворошиловграда до Луча еще 80 км. На следующее утро мы в восемь заступили на смену, а от дачи до скорой нам два часа пути.
— Да не вопрос, проверим, — плотоядно улыбнулся майор.
Помолчали. Парень, не поднимая глаз, смотрел под стол.
— Что есть из конкретного фактажа, кроме расчетов маршрутов? — обратился полковник к краснолучскому капитану. Тот встал.
— Главное — мотив, Петр Данилович. Мы знаем о планах мести, — он мотнул головой в сторону Влада.
Когда он сел, встал Влад. Но рта открыть не успел.
— Давайте с мест, а то у меня уже в глазах рябит, — веско отмерил полковник и посмотрел на парня. — Говори…
— Капитан Пятибрат врет вам, товарищ полковник. Ничего подобного я никогда никому не говорил. Что касается мотива, то у Стаса только общеизвестных уголовных преступлений три штуки. В шестнадцать лет он пырнул одноклассника в ягодицу финкой. Мальчика потом оперировали. В семнадцать сбил на отцовом автомобиле тетку. Со смертельным исходом, кстати, — акцентировал он. — В восемнадцать Стас изнасиловал первую красавицу медучилища Ленку Паршину. В первых двух случаях уголовных дел не было, а в третьем его быстро замяли. Об этом весь город гудел. И врагов у него и в Луче, и в Ворошиловграде предостаточно, с его-то характером.