Полковник глянул на краснолучских милиционеров.
— Это правда?
— Уголовных дел в Луче на него не было, по Ворошиловграду надо пробивать.
— Угу. Понятно… Что по самому потерпевшему сообщить можете? Что за человек был Мельничук Станислав Григорьевич?
— Парень был непростой, врать не стану, — ответил капитан.
— Скажи, Дружин, из-за чего они собирались тебя избить тогда, когда вы подрались? — помолчав, спросил полковник парня.
— Думаю, хотели опустить.
— Прямо опустить?!
— Нет, в смысле принизить. Видимо, решили, что я слишком вознесся.
— Крылья выросли?
— Я отличник, золотой медалист, призер всесоюзной школьной олимпиады, свободный английский, спортсмен, лучший студент училища. Думаю, сына бога жаба заела.
— Ого… — с удивлением взглянул он на юношу. — Чего же ты в училище поступил, а не в институт?
— После училища я бы пошел сразу на второй или даже на третий курс, потерял бы год, но имел бы два диплома и мог бы параллельно работать все время учебы… Мы небогато живем, — добавил он.
— Чем дальше, тем забористей… Мы это все проверим, конечно, отличник ты наш, но пока тебе придется посидеть.
— Я об этом сразу попросил, Петр Данилович…
Старлей, взглянув на капитана Пятибрата, вдруг негромко прокашлялся.
— Вы позволите, товарищ полковник?
Дождавшись утвердительного кивка, тот поднял с колен папку, порывшись в ней, достал фотографию 24х30 и протянул ее полковнику. Следом поднялся Неретин и, встав возле своего начальника, внимательно посмотрел на снимок.
— Мы считаем, что это похоже на месть, а не на несчастный случай…
— М-да… нарядно. Что в рвотных массах нашли криминалисты?
— Лошадиную дозу коньяка, не считая выпитого до этого… и сперму, товарищ полковник.
Сидевший мышкой Влад выпрямился, по-школьному сложил руки и, не отрывая локтя от столешницы, поднял левую ладошку ковшиком.
— Говори…
— Я готов сдать воронежским экспертам свою сперму, чтобы анализ провели здесь ваши криминалисты.
— В этом нет необходимости, это эякулят Мельничука, — развернувшись к полковнику, сказал офицер.
— Что с отпечатками пальцев на бутылках и в целом по делу? — спросил полковник.
Старлей отрицательно покачал головой.
— То есть больше никакой конкретики нет?
— Нет, товарищ полковник, — на этот раз за напарника ответил Пятибрат.
— Хорошо… — после долгой паузы протянул начальник УГРО. — Что ты можешь сообщить по делу исчезновения следователя Краснолучского ГУВД старшего лейтенанта милиции Рыбалки Анатолия Владимировича?
— Ничего, — пожал плечами Влад, — знаю, что он куда-то уехал месяц назад.
— Прямо уехал? Поясни, как ты так конкретно осведомлен?
— Так говорят. Якобы пистолет и удостоверение остались дома. Ушел — и все…
Полковник глянул на Пятибрата, тот утвердительно кивнул головой.
— Интересно сложился пасьянс… Ладно, посидишь у нас. Забирай, Яков Леонидыч, кадра.
Когда краснолучские милиционеры уехали, руководители Воронежского УГРО вышли во двор перекурить. Они были примерно одного возраста — полтинник с гаком, но сухопарый и угловатый Неретин разительно контрастировал с похожим на кота полноватым начальником УГРО.
— Что скажешь?
— Менты замазаны по маковку, про второго секретаря просто промолчу.
— Правильно. Присказка «молчание — золото» — это прямо наш случай.
— Пацан что-то знает или скрывает, Петр Данилович.
— Да сто процентов, и к бабке не ходи! Манипулятор знатный. Двадцать один год, а поди ж ты… вундеркинд.
— Тут и помимо этого есть о чем подумать. Он контролирует невербалку и физиологию — дыхание, взгляд, положение рук и тела. Ни разу не показал глаз, кроме фаз «смотрю прямо в пол, смотрю прямо в глаза». Не взглянул даже мельком на фотографию перед вами, хотя ему до нее было не больше метра. Это те самые менты, что его ломали, как я понял, но он ни разу ни на йоту не сорвался, даже голос не дрогнул во лжи обвинить. И просто сидеть неподвижно час, не меняя позы, обычный человек не может.
— Да, прав ты, я тоже все срисовал.
— Мне им заняться?