— Схему и привязку, магос, быстро! — оттранслировал я, снабдив послание цифровой подписью Инквизитора.
Вроде подействовало, судя по ощущениям в свете и ветре, мысленно выдохнул я. И стал ждать, пока этот ме-е-едленный, всё же перешлёт мне потребное. Схема самих механизмов и коммуникаций поля Геллера, плазменного реактора (это правильно), генератора гравитации. На последнем я было затупил, а потом до меня дошло, что «флуктуации» могут пошутить не только невесомостью, но и парой десятков Же, например. Регенераторы кислорода, на кой-то болт система канализации. Чтоб, извиняюсь, просраться можно было в комфорте, напоследок, съехидствовал я, впрочем, пусть будет.
Ну и начал я тужиться, охватывая вниманием указанные коммуникации. Выходило довольно хреновато, точнее тяжеловато, но выходило. И сопроцессор весьма помогал. Правда, от окружения я фактически отключился, начав воспринимать окружение через субъективный час, да и то, отвлекался на всякие пакости флуктуационного характера постоянно.
— Генератор и прочее под контролем, — ртом сказал я, потому как на вокс-связь и прочее не хотелось отвлекаться. — Сколько прошло времени?
— Четыре с секундами минуты, Терентий, — послышался голос Кристины.
— Прекрасно, — ответил я, причём с «зависами», чтоб его, отвлекаясь на «гашение нормальных ненормальностей». — Кристина, ты — на Нефилим. Заводи его на ангарную палубу Кулака. Кто-нибудь, — неадресно обратился я. — Проследите, чтоб входящий курьер не встретил препятствий, и экипаж не мешал.
— А вы прибыли на судне, святой Терентий? — послышался удивлённый голос какого-то паразита.
— Нет, варп подери, на крылах своих белопёрых, — огрызнулся я, краем сознания отметил реакцию, мысленно вздохнул. — На курьере, по делам своим летал, — ответил я.
— И Император…
— Падре, помолчите, варп подери! А то я вас всё-таки стукну, отвлекусь от защиты судна, да и гробанёмся мы все.
Судя по звукам, падру всё-таки «стукнули», а судя по отсутствию воплей о «святотатстве» — его коллеги. Вот и славно, порадовался я. Вообще, довольно странное состояние, я практически отключился от визуальной информации. Не ослеп, но не нагружал сознание им, видел, но не воспринимал увиденное, будучи занят этими подлючими флуктуациями.
Судя по ощущениям, Кристина скакнула на Нефилим, и тут раздался голос с характерным «талларнским» акцентом.
— А что столь бесстыдно обнажившая лицо баба…
— Кристина Гольдшмидт, псайкер ранга бета плюс, дознаватель Инквизитора. Если продолжите, я вас даже не буду пинать, — широко улыбнулся я в никуда. — Она сама справится. И вообще, господа, мне довольно тяжело, а вы отвлекаете. Лучше притащите сюда капитана судна. И, Серратус, вы здесь?
— Здесь, Инквизитор, — послышалось гудение шестерёнки. — А что… — на этом морду мою перекосило, очевидно, достаточно выразительно. — Понял, умолкаю, капитан скоро будет. Простите, Инквизитор, а что тут делает старший навигатор?
Блин, Кристина оставила Вириллу ентого. Ну, с другой стороны, он не писаная торба, да и у тереньтетки без трёхглазика дел хватает.
— Без сознания после допроса, в сложившейся ситуации с Кулаком он невиновен, присмотрите, кто-нибудь, чтоб не прибили случайно, — выдал я.
А через несколько минут пришло близкое ощущение света и ветра Кристины, ну и её голос так же образовался:
— Нефилим на ангарной палубе Кулака, Терентий. Начинаем? — с явно ощущаемым сочувствием произнесла Кристина.
— По…годи, — уже посреди слов запинался перегревающийся я. — Капитан… нужен и магос.
— Слушаю, Инквизитор, — прогудел зубчатый.
— А если через минуту тут не будет капитана этой лоханки… — ОЧЕНЬ ласково произнесла дознаватель, да и недоговорила.
Но чудесным образом капитан нарисовался в полминуты. Вот что значит ведьма, мимоходом отметил я, после чего скороговоркой выдал:
— Через пять минут мы с дознавателем можем вернуть Кулак в нормальный навигационный варп. Вопрос: не развалится ли судно, нет ли разгерметизации… — на этом я подвис.
— Нет, есть, не критичная, — скороговоркой же выдал «въехавший» магос, что незнакомый голос подтвердил коротким «да».
— Начинаем, — с облегчением выдал я, подавая Кристине свой свет и ветер.
И, судя по болезненному (и несколько эйфорическому) писку, переборщил. Ужал канал, тереньтетка собралась, да и начала весьма сюрреалистично и, нужно отметить, красиво, испускать свет и ветер в весьма солидных объёмах.
Красота воздействия была неоспорима: Кристина была центром мятного и золотого сияния, перевитого голубоватыми потоками ветра. Изначально всё это сплеталось в кокон, напоминающий едва раскрытый бутон розы, но сама суть воздействия разворачивала и увеличивала «бутон», делая его менее насыщенным, в итоге полупрозрачным, но напоминавшим, в уже «распустившемся» состоянии, этакую лилию. Чертовски выходило красиво и впечатляюще, причём эти «раздувания-распускания» шли один за другим, отличались друг от друга в форме, свете и ветре, пусть незначительно, но заметно.