— По слову вашему… — сжался Стив.
— Прекрасно, ждите пока, — буркнул я, протягивая руку Кристине.
И через пару минут три раза выматерился, ну и один раз грязно выругался. Итак, данный вьюнош младой, со взором горючим, мажор как мажор, не обременённый обязанностями, не имеющий разоряющуюся и обезглавленную семью. Вроде и не последняя сволота, но мажор и сволота непоследняя. Новости о губернаторе и семействе Плоис распространились по Ауритманде, как мандавошки, соответственно, семейства затеяли совещания, что со всем этим делать и как дальше жить. Семейка Каллий туда же, а во время совещания постановили, что давно сговоренный брак сынульки с девицей Плоис невыгоден и неправилен. Ну и загорелось у мажорика ретивое: так-то девицу он пару раз в жизни видел, да и в варп она ему не сдалась. Но тут у него отнимают ЕГО! Бузить против главы семейства, егойного папашки, мажорчик постеснялся. Прихватил охотничий стаббер, водителя-телохранителя, ну и выдвинулся охотиться на «наглого Инквизитора». Благо, техническое развитие улья позволяло и лик мой прекрасный со статями звёздными срисовать, и местоположение оных статей и лика.
Вот просто манда, сухая, как и название улья и планетки, потихоньку выползал я из мысленной челодлани. Заодно проверил водителя-телохранителя: не при делах, даже пытался вякнуть мажору, что стрелять в человеков посреди улья — весьма нелюбезно, но был заткнут.
— Так, — отчеканил я. — Сэмюэль Каллий признаётся, на основании воздействия седьмого ранга, — после чего я легонько пнул мажора, чтоб не врать, — виновным в предательстве и бунте против Империума. Наказание — публичное сожжение на бездымном прометии, в сознании, с препаратами, продляющими жизнь и не притупляющими боль. Трансляция по планетарным пикт-каналам казни обязательна. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Арбитр Зельцер, найдутся у арбитората Ауритманды специалисты должного уровня?
— Найдутся, господин Инквизитор! — вытянулся в струнку Стив и лупал глазами.
— Прекрасно, исполнение приговора на вас, в течении ближайших суток. Далее, родители преступника Сэмуэля приговариваются мной к конфискации всего, включая носильные вещи имущества и приговариваются к… трём годам принудительных работ. На нижних уровнях улья, в качестве служек технически-санитарного сектора. Может, поумнеют, — продолжил я. — Далее, семейство Каллий, их мануфакторумы, предприятия и прочие источники доходов облагаются на ближайшие десять лет тройной десятиной относительно текущей. И конфискация, и штраф в пользу Администратума Сегментума, варп знает, что у вас в секторальном, а так хоть проверку пришлют, — дополнил я. — Да, этого, — потыкал я в телохранителя, — подержите в камере, а после окончания конфликта отправьте тайно на ферму какую, с новым именем. Вроде и не виноват особо ни в чём, но Каллии же прибьют, если узнают, что жив. А держать в камере ради «пожизненной защиты» — бред.
— Разрешите исполнять? — лупал очами Стив.
— Исполняйте, — вздохнул я. — И варп подери, Зельцер, пните этих поехавших семьянинов, реально раздражают! — рявкнул я.
После чего я несколько раз вздохнул, успокаиваясь. Да и поехали мы к хворому Евлампию. На несколько секунд я задумался, а не прикупить ли болящему авоську с фруктами, но, как несколько поднял себе весьма мандовое настроение, так и, по размышлению, признал, что подобный «дар болящему», с учётом всех реалий, слишком черно-юморной, даже для моей огнесжигательной персоны.
А проверка секретаря дала весьма отрадные результаты: очевидно, тот штамм варп-чумы, которая паразитировала на орках, был для человеков летален, но не заразен, как ни парадоксально это звучит.
То есть, заражение произойти, при плотном общении с орками как рассадниками, вполне могло. Но вот в человеках, судя по результатам, вирус не плодился и не размножался. Болезнетвории чумного деда попали в Евлампия, начали свою тлетворную работу. А после померли, не будучи сконфигурированы должным образом под человеков. То есть, болезный имел ряд неприятных, но устранимых, со временем, повреждений дыхательных путей и кровотока, локализовано. И, некоторое истощение психики, точнее «обезварпливание»: депрессия натуральная, с невозможностью ничего делать и воображением кирпича. Последнее — явление временное, пройдёт само при уходе, заверила меня Кристина.
Значит, если человекам перед демонючей пакостью не мелькать или, соответственно, быстро демонятину перебить — то и мора быть не должно. Хотя смерти могут быть. Впрочем, смерти и так есть, поганые грибы «кушают», невесело хмыкнул я.