Итак, на ангарной палубе под прицелами тяжёлого оружия и разделённые на группы торчали еретики. Для начала я отдал приказ доставить десяток «побогаче одетых и лучше бронированных» и начал беседу. С начала врали, пару пришлось показательно сжечь волкиткой, после чего еретики начали петь на диво слаженно и правдиво.
Итак, это пираты, правда, «высший командный состав» Ястреб спалил в варп при захвате мостика. Но и всякое боцманьё и прочая шелупонь знала, как по мне, достаточно.
Началось всё довольно типично: бунт на корабле с охеревшим капитаном. В принципе — допускаю, что там реально был редкостный подонок. Так вот, бунт, захват средним офицерским составом судна, резня среди них за главенство. И далее у еретиков было два выбора — в контрабандисты или пираты. Контрабандисты, торговцы «без лицензии», ошивались на удалённых, периферийных Мирах Империума, ну и с немалым риском доставляли товары в отдалённые Миры. Имея с этого не космическую, но пристойную прибыль. Собственно, были регионы, где их даже Администратум называл «торговцами» а Имперский Флот не ловил. Если случайно и встретит, что крайне маловероятно.
Но, пошли бунтовщики по пути пиратства, десяток лет устраивали налёты на захолустные Миры, торговые слабовооружённые суда, веселились, в общем, как могли. Та часть экипажа, которая изначально не пылала страстью к пиратству, со временем «втянулась», ну и убивала, грабила и насиловала уже без скорбных охов и трагичных ахов.
А через десяток лет пиратам стало кисло: механикусы среднего ранга полегли при бунте, а прыжки на четыре световых года довольно резво курочили корабль.
В общем, решили они попасть на «вольную территорию», то есть в Очко. В этом им повезло, через шторм их провёл «рекрут-корсар», всего-навсего отобрав всех женщин, местных, корабельных и пленниц.
Ну и пиратствовали они дальше. Что там капитан вертел с еретичищем — говоруны не знали, но и не принципиально. Я его самого буду курочить на информацию. Преступлений на них на расстрел, что и будет осуществлено путём подрыва реактора часовым механизмом. Судно, конечно, не разрушит, но генератор поля Геллера отрубится — и пиратам крышка.
А вот что меня и заставило затеять этот разговор и тратить время: пленники. И они, на удивление, были, вот только местные, еретики. Проверив около сотни закованных, я решил их тут и оставить: тот же сорт пакости, что их захватчики, просто оказавшиеся не на стороне победителей.
Захваченных граждан Империума пираты продавали на станции и, с их слов, на борту таковых не было. Однако для очистки совести, я проорал, что пусть выйдут «не замаранные в пиратстве и ереси».
Что не удивительно, «незамарашки» появились, правда, после пары в варп сожжённых (вот ну абсолютно без пристойного Инквизитору удовольствия, достало меня это несколько!) поток схлынул. И в итоге оказалось, не зря я орал — почти сотня «добровольно-принудительных» сотрудников у пиратов нашлось. Точнее, сотрудниц, затраханных до полуневменяемости во всех смыслах этого слова. Особенно впечатлила картина херургеона, тащимой подругой ко мне и упирающейся, «потому что лечила предателей и еретиков».
В общем, агнецыщ отделили от козлищ, пробежались штурмовиками по группе пиратов ещё раз, а то мало ли что, да и покинули ангарную палубу, заперев на ней паразитов. Эльдинг вывел реактор на нестабильный режим, а мы заторопились на Милосердие.
Варианты «захвата добычи», конечно, были, но… Мы, варп подери, в глубоком заочковье, Кристина одна, псайкеров-еретиков не осталось, а были бы — не факт, что вышло бы их контролировать. В общем, разумнее разнести еретика в варп, нежели трахаться с его перегоном в Империум с весьма высоким риском как для временного экипажа, так и для Милосердия вследствие.
А еретиков ждала не каторга за бунт, а смертная казнь по делам их, так что я сэкономил время судам, купно обозначив приговор.
По причине отсутствия «отработанных» контейнеров, пришлось делать шесть рейсов челноком, правда, после первого я несколько задержался. Первое — забежал к Кристине: у девицы, судя по нашей с ней связи, начиналась истерика. А истерика у псайкера, от собранности которого зависит наше выживание — вещь весьма опасная. Не говоря о том, что мне её состояние самому было неприятно и доставляло дискомфорт. Так что, первым делом после прибытия первого же рейса на Милосердие, я мухой метнулся в совещательную и десять минут пробовал не задохнуться — очень уж тереньтетка была меня рада видеть, а отталкивать её я находил нелюбезным.
После чего, уже не мухой, но рысью, я поскакал к ангарной палубе, на пути думая ещё одну мысль.