И, казалось, что и вправду, спокойно уйдём в имматериум, набрав достаточную скорость. Боррини довольно отдал команду открывать проход, её даже выполнили, как вдруг, перед нашим, открылся ЕЩЁ один проход в варп, варп знает куда ведущий!
— Глушите варп-двигатель, Франциск! — рявкнул я. — Попробую… — скрежетнул я зубами и стал пробовать.
Варп знает, напрягался я так или нет, до сего момента: нужно было схлопнуть проход, открытый корабельным варп-двигателем. И, в принципе, я его ни варпа не схлопнул — ужал, уменьшил, деформировал. При этом, было ощущение, что мозги вытекают из ушей в процессе попытки навязать вселенной свою волю.
Но мои пыжинья, маневровые двигатели и варп ведает, что ещё — помогли. И Милосердие не затянуло варп знает куда.
Правда, мы черканули по сжатому окну перехода обшивкой, которой, на наших скоростях, настал окончательный всё. И Милосердие завращало, грав-генераторы не справлялись с жуткой инерцией, Боррини вопил и стенал, стараясь взять контроль над стонущим, в самом прямом смысле, кораблём и весело перекатывающимся по мостику (а, подозреваю, по всему судну) экипажем.
Но я, прихватив одной рукой Кристину, а второй трещащий терминал (а она — себя и меня телекинезом), вчувствовался в свет и ветер, стараясь понять, где и кто враги. И ни варпа не чувствовал. Точнее, уже сейчас, я понял, что вражина пряталась за циклопической фермой сферы. Но что это за монстр, открывший варп-переход в десятках, если не сотнях километров от себя?
— Я… думал… они легенда, — севшим голосом выдал Франциск. — Или их уничтожили… Император, за что?! — в сердцах возопил он. — Таких кораблей НЕ МОЖЕТ существовать! Он слишком огромный… — обессиленно закончил он.
— Весело, — прокомментировал я увиденное на обзорном экране, потому что ни мат, ни даже грязные ругательства ситуацию не отражали. — Господа, перед нами один из трёх сверхдредноутов, созданных в Эпоху Ереси. Класс «Бездна», а сам корабль, если не ошибаюсь — «Благословенная Леди».
— Это…
— Это весьма херово, траекторию нам сбили, а какие повреждения? — как поинтересовался я, так и попробовал привести капитана в себя.
— Повреждения… Разгерметизация четырёх донных отсеков, потеря броневых плит. Потерь экипажа нет, жизнеспособности Милосердия ничего не угрожает. Мы целы и боеспособны, Терентий! — аж с удивлением выдал Боррини.
— Залп, ланс-излучатели, погасил, — послышалось от мастера протектора.
— Они… они близко, — оскалился Боррини. — Люций?!
— Вижу цель, в фокусе левой башни и левых бортовых батарей, — послышался ответ.
— Залп!!! — взревел Боррини, Милосердие залпануло.
— Нет попаданий, микропрыжок, — последовал доклад через несколько секунд.
— Вижу цель, в фокусе обеих башен….
— Стреляйте по готовности, Люций, — последовала команда.
— Они с нами играют, как кошка с мышкой, — выступил в роли капитана я, ради разнообразия, через четверть часа.
Циклопический, почти тридцатикилометровый корабль «плясал» вокруг нас микропрыжками, сбивал траекторию разгона, уходил от залпов мортир этими самыми микропрыжками, просто игнорируя залпы бортового оружия. Время от времени, они постреливали лансами, мастер протектор справлялся, но это была именно игра — огневая мощь сверхдредноута могла перегрузить все наши щиты за минуту, притом, что работать им придётся постоянно — вражина может стрелять по всему профилю Милосердия, совсем.
— Играют, — ответил печально капитан. — Терентий, для меня была честь…
— Не дождётесь! — ехидно огрызнулся я. — «Была», да сейчас! Они играют — так и мы поиграем.
— Терентий, это бессмысленно, уж простите…
— Не прощу. Так, они уходят от атак прыжками. Их щиты не пробить нашим оружием, этих варповых слишком много, но они скачут. Развлекаются, идиоты, — злобно оскалился я. — Капитан, вся энергия нужна на двигателях. Перераспределите её, я знаю, возможность есть.
— А смысл… по слову вашему, — собрался Боррини.
— Люций, постреливайте в них, а лучше промахивайтесь — пусть думают, что у наводчиков «трясутся руки» от страха.
— Терентий, что вы задумали? — наконец заинтересовался капитан.
— Таран, Франциск, — ответил я.
— Но мы же разобьёмся об их щиты!
— И прекратим столь занимательную «игру»? — хмыкнул я. — Да хоть странички этой еретической книжонке потреплем, в конце-то концов! Но вряд ли: они «играют», они прыгнут, Франциск.