Ну а я прихватил Кристину под ручку, подумав, под другую прихватил Лапку, да и оттащил аколитов, которые присутствовали, по сути, все, кроме обезьянуса, в заведение питания.
Кстати, небезынтересно было то, по какой причине джокаэро-спутники следуют за Инквизиторами, а мой обезьянус меня «отпускает одного». Итак, дело в том, что обезьянусы следят, чтобы «их забавная зверушка» в варп не убилась, а то не будет так интересно. Смех смехом, но оснований сомневаться в мыслеобразах Племянничка, как я сам для себя время от времени называл обезьянуса, не находилось.
Ну а я, соответственно, будучи «говорящей человекой», титула «забавной зверушки» был лишён. И отпускал меня джокаэро «гулять самого», поскольку сам был довольно апатичен, что странно, но находило объяснение. Он предпочитал мастрячить всякую фигню в ежевике и предаваться разгульному регициду, пока у него не наступал «творческий кризис» или не творилось что-то «совсем интересное». Вот тогда примат и проявлял активность, а так — более наблюдатель, нежели деятель.
Пообщавшись с аколитами, перекусив, я отловил служку, ну и затребовал себе место для обитания. Последнее мне безропотно предоставили, но вот в самих апартаментах Кристина меня озадачила.
Эта… тереньтетка, узнав о месте своего бессознательного пребывания от Лапки, жалобно хлопая ресничками выдала «что хочу с вами в гнёздышке из крыл».
Ну… ладно, подумал и ответил я, пусть. После же осуществления, начала на меня жалобно смотреть Лапка, которую, несомненно, Кристина научила плохому.
Зато, размышляла моя исполнившая всяческий долг персона, сидя в кресле и дымя трубкой, я, наконец, смирился с наличием у себя крылов.
Это не бесючая, гусинообразная, мутантская пакость, а всего-навсего невинный эротический аксессуар, из элитного секс-шопа сорок тысяч, окончательно понял я.
А со следующего дня потянулись допросы. Месяц с лишним тянулся допрос еретичища: за тысячу лет он смог реально много наеретичить, причем с прицелом на возможное будущее, паразит такой.
Что искренне порадовало, так это то, что впечатлённые коллеги из лордья бегло ознакомились с предварительными протоколами, почесали озадаченно разные места и коллегиально сбацали так называемое Отделение Инквизиции, по устранению последствий деяний еретика майорис Ясона Людвига.
То есть, в допросы мои хамски не лезли, но с протоколами знакомились сразу по их отпечатыванию, иногда подкидывая мне уточняющие вопросы для еретичища.
Кстати, Отделение, как формат объединения Инквизиторов по определённому вопросу, было довольно распространено. И как раз оно определяло «цвет инсигнии» в рамках поля своей деятельности.
Ещё отдельные коллеги обзывали Отделения Кабалами. Варп знает, почему. Кстати было некое различие: Отделение привлекает Инквизиторов по мере необходимости, в рамках решаемого вопроса, а Кабал — назначается конклавом, тоже по конкретному вопросу, но без ротации кадров.
Впрочем, кабализм в рядах коллег занятен, но не слишком интересен. А вот то, что еретичищные следы будут оперативно подчищены, да ещё и без моей беготни — весьма неплохо.
И так, признаться, задолбался с этими гребучими допросами, особенно если учесть, что всё, о чем я вопрошал Ясона, я уже знал из пси-допроса. То есть, говорил большую часть времени я, это протоколировалось, а еретичище шамкал своё «потьтферштаю».
Из небезынтересного за это время произошла пара моментов, а именно:
Во-первых, меня отловил капитан Командории Серых Рыцарей Сегментума Обскурос, похлопал по плечу, обозвал «ай молодца!» и чуть ли не насильно оттащил в казармы Серых.
После же, перед салютующим строем (честно говоря, первый раз видел Серых более стони — астартес-демоноборцы тонким слоем «размазаны» по Империуму, их реально очень немного в галактических масштабах) и был прирыцарственно пожалован черепом, увенчанным лавровым венком. С правом, а по сути, чуть ли не обязанностью, данный венок на шлем либо поместить, либо его аналог выгравировать.
Вообще, знаки отличия Астартес, оставшиеся ещё со времён ВКП, были без привязки к Легионам, орденам и прочему. «Государственные награды» вооруженным силам, астартес именуемым. Было их, к слову, немного, но вполне официальные и носимые.
Но поселилось в моё сердце подозрение, что хитрые папуасии астартес продолжают вялые трепыхания, в плане меня «застроить и вогнать в командную вертикаль».