Вбитая тем же гипнообучением субординация, почитание Импи и прочие подобные моменты — не столь критичны, хотя и потенциально неприятны. А вот императив «дегуманизируй врага своего» мне откровенно вреден.
Мне НУЖНО, в том же расследовании, становиться на места вражины, моделировать, стараться думать, как он. А вот с «джентльменским набором» этого ни черта не выйдет. Враг, согласно астартячьей максиме — это враг. Не человек, не разумный, а отдельная категория окружающего мира «враг». И те же расследователи астартес ни варпа не могли расследовать, пока не ломали эту психоустановку.
Соответственно, ряд имплантатов весьма полезны, но выбирая между бесконечной борьбой с собственным мозгом на тему приоритетов и оценок с возможностью, скажем, плюнуть во вражину ядом — я безоговорочно выберу отсутствие яда и неоттраханые мозги.
Было бы неплохо получить пакет «чистых» навыков, без мозгового коитуса, но увы: чуть ли не со времён Импи есть «единая и неделимая гипнопрограмма партии», которую никто менять персонально ради меня не будет, более того, немалая часть астартес за подобные «идеи» будет весьма не прочь постучать меня в чело, возможно, даже ногами.
— Терентий, насчёт использование имплантов, — вполголоса обратилась Кристина, тихо подошедшая ко мне.
— М-м-м? — вопросительно промычал я.
— Если мы будем взаимодействовать с Серыми Рыцарями, я могу потихоньку извлечь вам потребное, — озвучила тереньтетка. — Не за один день, если скрытно, не от одного астартес — так надёжнее, но со временем смогу.
— Возможно, и пригодится, — обдумал я. — Но не напрягайся и не рискуй — эти импланты не критически нужны, так, приятное дополнение, не более, — выдал я понимающе кивнувшей девице.
После чего, наконец-то, сопрягся с сеткой Крепости, узнав местонахождение охотников на ведьм, ну и направившись в их обитель. Где всего через полчаса доказательств, что я не хаосист и еретик какой (взгляды коллег выражали «хорошо замаскировался, гад!»), я был принят неким Горацием Уорреном, Лордом-Инквизитором Ордо Еретикус. Очевидно, дядька после омоложения — тридцатилетний возраст, на который он выглядел, никак не мог быть его реальным возрастом.
Так что передал я ему нарытое на кардинала, а пока коллега знакомился с данными, обдумывал некоторую странность.
А именно, коллеги, причём не только в резиденции Ордо Еретикус, но и стражи на входе, да и встречные-поперечные вели себя если не странно, то нетипично. Дело в том, что на мою явно космодесантную персону никто не удивлялся. Не то, что мне это было надо, но сам факт весьма странный.
И не только внешне, но и в свете и ветре удивления никто не выказывал, точнее удивлялись, но так, фоново. Это у них что, в Сегментуме Обскурос орды Астартес-Инквизиторов копошатся, а мужики-то, в лицах прочих Инквизиторов, и не знают? Впрочем, спрошу попозже, вопрос небезынтересный, но сначала дело.
— Любопытно, — выдал Лорд-Инквизитор, ознакомившись со мной припёртым. — И зачем вы предоставили мне эти данные, коллега?
— Естественно, чтобы профессионалы завершили расследование, — широко улыбнулся я нахмурившемуся Инквизитору.
И дело тут вот в чём: одним из распространённейших, а точнее даже культивируемых в процессе становления Инквизитора пороков, было честолюбие. Не публичное, точнее не «массово известное» но так.
То есть, ввязавшись в расследование, коллеги традиционно доводили дело до конца или окончательного провала.
Данный недостаток был признаваемый и понимаемый — мы всё же люди, а не облака в штанах, соответственно, в весьма нелёгкой работе нужна была отдушина. Не все, безусловно, коллеги зубами цеплялись в «дело», но таковых было большинство, а признание перед коллегами «не справился»… Ну, в большинстве своём, с таким обращались как раз к Лордам, с просьбой «наставить», этакое завуалированное прошение «в свиту» к старшему коллеге.
Были узкие специалисты, подчас этой узкой специализацией гордящиеся, женщины-Инквизиторы имели своих тараканов, не связанных, в большинстве своём, с «непременно довести дело до конца из своих ручек», но даже они обращались в те же аналитические отделы Крепостей и прочее подобное. Обращение к коллеге лично не то, чтобы не приветствовалось, скорее не практиковалось.