Ну а через пять минут в «комнату ожидания» завалился мой старый знакомый обезьянус. У-у-укнул в голос, отмыслеэмоционировав: «Ух, здоровый какой, говорящий! А племянник говорил, помер ты, а ты вон какой живой!»
Нужно отметить, что «племянник» было скорее моей интерпретацией мыслеобраза, довольно сложного, отображающего генетическое родство и образ моего аколита. Но по смыслу выходило примерно так.
«Погоди, позову», — выдал примат и заэманировал гораздо более ярким «светом и ветром».
Так что, похоже, всё-таки не «экранирование», а этикет, отметил я.
Ну и ввалился в комнату мой аколит. Сощурился на мою персону, обошёл меня по кругу. Поу-у-укал, потыкал меня пальцем.
«Шкуру сбрасывал, вон какой вымахал», — наконец, отмылеэмоционировал он. — «А чего не предупредил? Я вот не знал, что ты так умеешь» — довольно обиженно выдал он, в конце приправив ярким мыслеобразом с укоризной.
Довольно криповым, нужно отметить: узнаваемая музыкальная, орган, и кучка чёрного праха, на которой россыпью возвышались кости в разборе, бывшие некогда мной. Ещё приправленные сверху кровищей, да и, подозреваю, не только, половины предателя. Очень такое, пробирающее ощущалище, отметил я, внутренне передёрнувшись. Ну и отослал мыслеэмоцию, что так, мол, и так, сам не знал, ну а место его, если интересно, за ним. На что было отмыслеэмоционировано, что «интересно», хотя я гад и человек (с негативным, нужно отметить, оттенком) скрытный.
И тут «дядюшка» отмыслеэмоционировал на тему, что ежели я «за этим балбесом» прилетал, то пусть забираю. И пока-пока.
«Уважаемый обезьянус», — отмыслеэмоционировал я, пока «племянничек» кивал Кристине телом, ну и отправлял ей весьма забавный, наверное, и к лучшему, что непонимаемый мыслеобраз: «привет, глупая, но специальная и полезная транспортная баба».
«У меня это, как бы, сопроцессор отдельно, а весь я без него. Поставить его можно? Я привёз, уж больно штука полезная. Детишек я, по слову твоему, наплодил. Тысячи две, не менее».
На что джокаэро поплюмкал губами, выразил восхищение моими репродуктивными талантами, ну и обозначил, что почему не поставить.
Тут племянничек выдал, в стиле: «на хер старого пердуна, я сам справлюсь!» — но был повержен о палубу патриаршьим подзатыльником, а я ухвачен за лапу и тягаем в недра станции. Только и успел я Кристину за собой поманить, против которой обезьянус не возражал, грозно «у-у-укнув» на намылившегося было с нами ксенолога.
По дороге я объяснил, что я, какой был, вправду помер, то есть тело совсем даже другое. Но я — это я. На что примат покивал, выдал «бывает», а в медицинской стал в меня тыкать приборами, возмущаться и подпрыгивать. На тему, что за варповщину я столь криво, косо, по-дурацки в себя напихал? В общем-то, отметил джокаэро, смысл имеет, но сделано всё через задницу, и можно лучше. И надо мне на пару лет на станции поселиться, сделает он «совсем замечательно».
От чего я, с некоторым сожалением, отказался в стиле «как-нибудь потом, при случае, не до того сейчас». В общем-то, то, что биоимпланты у астартес довольно «кривые» — вещь разумному довольно очевидная. Подозреваю, частично намеренно сотворённое Импи ограничение, но да не суть.
Вот только торчать пару лет у джокаэро я не готов, дел невпроворот. Хотя, налёт несунов на окопавшихся обезьянусов… Я бы посмотрел, их же на запчасти разберут чуть ли не раньше, чем они из варпа вылезут.
Ну а дядюшка отмыслеэмоционировал в стиле: «Хозяин — барин, если что залетай, поможем. Только рукосую этому не давайся, ему ещё учиться и учиться!» Образ возможного «неудачного эксперимента» рукосуя, с моей рожей притом, весьма впечатлял. И надёжно отвратил меня от «тренировок на Терёхе».
А тем временем пенсионер бухнул мою тушку на заскрипевший «медицинский стул», поцокал губами и дал согласие на моё «а давай я на пол, что ли, лягу». И, в десяток минут, вогнал сопроцессор мне в затылочный аугмент.
Честно говоря, вставал я с широкой улыбкой и в фактическом восторге: очень мне сопряжение с сервочерепом понравилось, как и со всем остальным. И да, общая скорость мышления выходила именно как: «остановить время, чтобы подумать». Ух, я им всем устрою, радовался я грядущим бедам всяких «им».
Ну и излучатель свой я почувствовал волкитный, что весьма неплохо.
«Надо ещё чего?» — полюбопытствовал добрый дядюшка обезьянус. И я героически отмыслеэмоционировал, что «нет, спасибки большущее».
Вообще, конечно, хотелось всего и много. Но, во-первых, со мной мой обезьянус будет, главное — его до своей требухи не допускать. А, во-вторых, слишком наглеть, да и слишком зависеть от обезьянусов не хотелось. Да, они приятные и симпатичные разумные, весьма полезные, но… не стоит, в общем.