И свалил, чёрт такой в инквизиторском обличье. Оставив меня щелкать клювом и лупать глазами. Но могучий я собрался, превозмог, да и изрёк мудрость:
— Вот ведь варповщина какая…
19. Раздумия с крылами
Вот как-то, после новостей, сообщённым бесом в инквизиторской личине, Уорреном называемым, стало мне неуютно. Я даже дал волю слабости, побегав глазами по Залу, рефлекторно ища, где бы сныкаться. Впрочем, Зал таковых мест не предполагал, а малодушный порыв взмолиться Кристине, насчёт телепорта до Милосердия, я героически подавил.
И, взяв себя в руки, начал общение с тереньтеткой в свете и ветре. Всё же, развитие моего ненаглядного дознавателя — моя обязанность, как и многое другое. Но и озвучивать тему беседы во вдоль и поперёк протоколируемом зале я находил… недальновидным.
— Кристина, ты присутствовала на допросе. Тебе ничего не показалась странным? — отмыслеэмоционировал я.
— Не знаю, Терентий, — недоумённо выдала девица. — А это проверка? — на что я послал эмоцию согласия, а Кристина задумалась. — Так, вы пропустили массу времени, не углубляясь в детали. Но это понятно, — сама и ответила она, — вы определялись с информацией по текущему расследованию, а детальный разбор в общем — будет позже.
— Верно. И всё же, определённой темы я, допрашивая еретика, не касался. Хотя мы с тобой её изучали весьма пристрастно, — выдал я.
— Хм, — прислала тереньтетка эквивалент задумчивого хмыка. — Терентий, наверное, вы не затрагивали вопрос его призывов. А почему? — заинтересовалась она.
— Все верно, умница, — не стал скупиться на похвалу я. — А теперь, будь ей и дальше и подумай.
— Вы, наверное… Не хотите чтоб о призывах знала Инквизиция! — аж просияла она, на что я отмыслеэмоционировал согласием и одобрением. — А почему? Хотя, кажется, понимаю. Жертвы? — полюбопытствовала она.
— Верно, Кристина, жертвы. Найти преступника и еретика, которые пойдут в жертву или для демонхоста, в Империуме несложно. Потратить преступника с пользой и потратить без пользы — разница весьма ощутимая. Но вспомни особенности призыва еретика.
— Эмоции, сильные эмоции, страдания, причём такие, какие испытывают близкие люди, влюблённые, друзья, — выдала Кристина. — Понятно… — протянула она.
— Да, учитывая эффективность этих призывов, я не хочу вводить коллег-демонологов в искушение, — честно признался я. — Потому что, исповедуя “принцип меньшего зла”… — не договорил я.
— Со временем станешь злом большим, — процитировала мою мудрость Кристина.
— Именно, но совсем отказываться от его наработок я нахожу нецелесообразным. Основные принципы изменения стандартного ритуала, методы подчинения и усыпления, дополнения к призывам, возможность “фильтровать” демонов — всё это весьма интересно, пригодится демонологам-теоретикам и не только. Без этих живодёрских подробностей, конечно. Напишу книгу, — улыбнулся я. — В соавторстве с тобой, естественно, — подмигнул я девице. — А то у тебя уже две, неудобно как-то.
Тем временем, служки и канцеляристы подбили итоги, выдав мне на ознакомление сегодняшние протоколы. Прочитав канцелярщину, я с некоторым сожалением вздохнул — вот если бы они накосячили, я бы имел полное моральное право задержаться, высказать мысли свои непрельстивые, заставить переписывать… Но не судьба: образцовый протокол.
Так что вздохнул я мученически, да и поперся к этим жутким Инквизиторам. Страшные люди — людей огнём сжигают, да.
Страшные люди обнаружились в числе немалом, аколиты мои жалко притулились в каком-то уголке, я уже думал всё, хана котёнку, сейчас митинг какой начнётся. Но — пронесло. Ошибся в человеках, но на сей раз приятно. Коллеги подходили, ручкались, поздравляли, но не более.
Правда, несколько типов разного возраста и полу выдали, что “они в восхищении”. Но долгие годы занятий псионикой, дисциплиной сознания и моя стальная воля позволили мне не считать себя королевой Марго.
И вот, поток поздравляльщиков схлынул, я уже было возрадовался, но тут ко мне подрулила группа коллег, вроде и небольшая. Но в рыгалиях все, как сволочи! В званиях и уважениях, Лорды-Инквизиторы, чтоб их. Да, фраз “Лорд-Инквизитор в восхищении!” не было, но варп подери, лучше бы были.
Потому как заслуженные пердуны огнесжигания начали нудно меня расспрашивать, что меня побудило, как пришло в голову, подробности технического толка, в которых я ни варпа не понимал…
В общем-то понятно, интересно коллегам, но реально, на половину их вопросов мог ответить только Эльдинг, на четверть — Боррини. А оставшаяся четверть без малого — затрагивала свет и ветер. Нестандартное и неизвестное оперирование имматериумом и ещё варп ведает чем.
В итоге пришлось демонстративно сиять нимбом, поясняя, что вот я такой охренительный святой. А с моим дознавателем мы, так уж сложилось, в симбиозе, я усиливаю её, что учитывая ранг бета плюс — выводит её почти на божественный уровень.
— Но, коллеги, помимо того, что природа нашего взаимодействия неизвестна, оно ещё крайне опасно для псайкера — после удержания порталов в имматериум дознаватель Гольдшмидт несколько недель пребывала между жизнью и смертью, — озвучил я.
— А вы ведь, молодой человек, — выдал пенсионер вида самого что ни на есть пенсионного, — псайкер, причём неслабый. Я бы сказал — гамма с перспективой, — прищурился он.
— И с полным отсутствием чувствительности к имматериуму, — дополнил я. — Часть моей нестандартности, — потыкал я перстом в нимб, — даёт как иммунитет к пси-воздействию любого типа и рода, так и имеет оборотную сторону.
— Не самый неудачный размен, — пробормотал дед, на что часть окружающих покивали. — Но, очевидно, вы выступаете в качестве донора, этакого кающегося еретика для своего дознавателя, не имея побочных эффектов в виде пси-отката! — выдал идею он, на что многие умно покивали.
Как и я, мужественно не заржав: Кристина, в начале нашего совместного бытия её в свите, как раз и была “кающейся еретичкой”, вполне официально. Ну а дед мне кивнул и удалился, бормоча под нос:
— А ещё удивительная синергия и совместимость. А он — Астартес, значит, не спит с ней. Платоническая привязанность, — бормотал дед, удаляясь.
И платоническая тоже, мысленно хмыкнул я вслед теоретику. Ещё не хватало мне отчитываться, чем, с кем и в каких позах. И вообще, встряхнулся я, эта говорильня с поздравляшками затянулась уже на пару часов. А у меня ещё варп сколько дней на допросы уйдёт, еретичище целый не запротоколирован.
— Коллеги, мне приятно ваше внимание и поздравления, — пробасил я. — Но у меня расследование и еретик. И не один день, а, подозреваю, не одна неделя допросов впереди. Кстати, коллеги, пользуясь случаем, НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую ознакомиться с будущим отчётом в архиве. Как по мне — гораздо более занимательное чтение будет, нежели отчёт о падении тектонической торпеды на сверхтяжёлый линкор. Отчитываться ещё за неё, — под нос пробормотал я, на что последовали понимающие и сочувствующие кивки.
Очевидно, мои предположения о том что на Капра Мунди хранители спецбоеприпасов столь же занудны и жлобны, сколь и их собратья на Бакке — не теория, а факт. Мысленно констатировав эту печальную новость, я продолжил:
— Последствия действий еретика, выявленные на данном этапе расследования, затрагивают сферы деятельности Ордо Еретикус, Ордо Сенаторум, Ордо Машинум, Ордо Милитарум… Да почти все Ордосы Майорис, за исключением Маллеус — тут я справился сам, и многие из Ордосов Минорис, — обобщил я, поскольку перечислять было реально долго и лень.
— А вы не преувеличиваете, коллега? — последовал в общем-то резонный вопрос.
— Ну, если сберечь своё время и не тратить ваше, скажу, что еретик родился в середине сорокового миллениума. Ересью, саботажем и прочими свойственными еретику вещами, он занимался с пятидесяти лет, пребывая в Империуме, и практически не покидая его пределы. Пойман же был он всего лишь один раз, за банальное казнокрадство в малых размерах. Всё в том же, шестом веке сорокового.