— По слову вашему, — ответствовал чин и покинул кабинет.
А я отметил, что глава клана Морган, паразит такой, точно пойдёт на казнь “без анестезии”. Поскольку этот паразит вщемился, после казни, в кабинет губернатора и спёр набор боевых и гражданских наград убиенного.
А ещё дворец губернатора удобно оборонять. Здания подобного типа по всему Империуму строятся по принципу “крепость”.
Ну и буду тупо вызывать бунтовщиков. Не явятся — чуть позже боевая операция со всеми вытекающими, а явятся — заработают себе на анестезию перед сожжением.
И, впрочем, как и ожидалось, являлись “сенаторы”. С шумом, помпой, свитой, пополняя в итоге комнатушку, назначенную мной камерой смертников. И, нужно отметить, на “анестезию” заработавшие были, оттрахал их еретичище в мозг. Вот только… ни варпа это не были “молодые-ранние”. Оттрахаными в мозг были старые, опытные развалины, которые без мозготраха остановили бы прочих аристо, ну хотя бы попытались бы вправить им мозг в голову. Поскольку из полусотни прочих, среди которых встречались и молодые, и внешне симпатичные, никого в мозг никто не трахал. А считали эти, чтоб их, аристо себя Центром Мира. Зная о Мирах с наследными управителями (и великосветски игнорируя, что таковыми Миры являются не в угоду всяким “царям жизни”, а в силу объективных причин, вроде дрянной навигации или откровенного феодального социума), эти придурки посчитали, что: “Администратум утрётся и примет естественное и законное положение на планете, как есть”.
Часть из них, в процессе воздействия пятым рангом, показало вообще феерическое “понимание Мира”. Империум — это такое специальное образование, чтобы ентих конкретных аристо от всего защищать, в жопу ихнюю, аристократичную, дуть, ну и не мешать мудро править жалкими простолюдинами.
Очаровательная планетка и прекрасный социум, скрежетал зубьями я (на пиломече, снятым с губернаторской стены кабинета, поскольку своими, из-за этих придурков, было жалко).
Вообще, картина выходила такой: был клуб “перемывания косточек начальству панаехавшему”. Это я знал, ну и, в целом, было это нормально.
Однако, часть именно молодёжи, не получившей от жизни по наглому аристократическому рылу, считало, что “всё не так”. В процессе моей “торговой экспедиции” в поле моего зрения эти молодые-ранние не попадали, хотя и составляли фактическое большинство. И еретичище их “не совращал”: общепринятая картина мира местных аристо была именно такова, что они — пуп Мира, а сам Мир обязан вокруг них на задних лапках скакать.
Так вот, в момент ввода чрезвычайного положения наиболее одиозные аристо выдали гениальные идеи насчёт “хватит это терпеть” и “настало наше время”. Еретичище привело полковника и арбитра, что более-менее разумных уверило во “всё будет хорошо”, ну а разумные без “более-менее” были оттраханы в мозг. Результат известен, хотя вскрылись небезынтересные детали.
А именно, стало достоверно ясно, что клановая структура точно и однозначно формирует ВСЕХ жителей Вулкана в уверенности, что Империум, конечно, важен, но свой клан важнее, это раз.
И два, насчёт чего, не зная, плакать или смеяться, я проковырял дыру в столе. Итак, на планете, помимо официального культа Имперского Кредо, процветал “клановый вариант”. Тоже Импи — бог, все пироги… Вот только верховными жрецами этого культа были главы кланов, а центральными капищами и святынями — те самые костяницы. Собственно, забитые насмерть экклезиархи потому и нарисовались, что для местных “своё” — важнее.
В общем, гореть местным аристо огнём, потому как ситуацию в Агре надо менять, и кардинально. В Стеропе несколько проще, там даже аристо и кланы интегрированы в культ Бога-Машины, собственно, там бунт, подобный агровскому, был бы невозможен. Хотя подумал я, да и вызвал Кая.
— Итак, аколит, — поприветствовал я вызванного. — Летишь в Стероп, с пристрастием проверяешь дела и делишки местных аристо и шестерёнок. Находишь их ошибки, просчёты и имеешь их в хвост и гриву. Возможно, штраф какой вчинишь и прочее. Войск не даю, у Сина и Эльдинга возьмёшь, если посчитаешь нужным.
— Есть вопросы, Терентий, — резонно выдал Кай, а после моего кивка продолжил. — Просчёты я обнаружу в ЛЮБОМ случае?
— Нет, — обдумав, выдал я. — Но со святыми я не встречался, — светанул я нимбом, изящно пошутив. — То есть, в чём-то шестерёнки и аристо Стеропа точно наломали дров. Возможно, для “имения в хвост и гриву”, понадобится раздуть мелкий проступок в серьёзный просчёт, но придумывать и фальсифицировать не надо. Доложишь мне, вместе порадуемся улью с такими со всех сторон замечательными человеками, — ухмыльнулся я, на что Кай понимающе кивнул и продолжил.
— Тогда, Терентий, вопрос, насчёт коитуса с аристократами и механикусами…
— Издеваешься? — приподнял я бровь, впрочем, аколит имел вид молодцеватый и придурковатый, а в свете и ветре эманировал умеренным весельем. — Молодец, смешно, — слегка улыбнулся я. — Я, правда, тоже могу пошутить, в приказном порядке распорядившись именно заниматься коитусом, — кротко улыбнулся я, на что аколит проникся и забеспокоился. — Но не буду. Действуй по своему усмотрению, в прямом или фигуральном смысле — решишь сам, — смилостивился я. — По делу-то какие вопросы?
— Кхм, простите, Терентий, — выдал Кай, на что я махнул лапой и слегка улыбнулся. — Тогда уточняю, моя задача: продемонстрировать властям Стеропа, что они не неуязвимы и не неприкасаемы, устранить возможные “просчёты и ошибки”, но при этом карательной задачи передо мной не стоит?
— Всё правильно понял, аколит, — покивал я. — Ещё вопросы? — поматывание головой. — Тогда исполняй.
— По слову вашему, — выдал Кай и ускакал нести страх инквизиционный и имперский в невиновный и непричастный улей.
А мне оставалось решить, как, где, когда и в каком антураже я буду “расстреливать, вешать, пихать в газовую камеру”, впрочем, с этим-то моя огнесжигательная персона справится. Однако остаётся вопрос с Аргом: кто будет разгребать авгиевы конюшни местного бардака. И иных кандидатур, кроме верховного попа, не наблюдалось.
Так что направил я пока запрос, начав набрасывать обвинительную речь, которая будет транслироваться на весь улей до и после сожжения аристо огнём.
За этим эпистолярным занятием и застал меня поп. Вошёл он в кабинет с видом благостным, смиренным, впрочем, тут же сменившимся ужасом, вытягиванием перед собой аквилы и матерному поминанию его личества. Не оскорбительного, но всуе и с матом, отметил я неподобающее поведение жреца.
— И вам не хворать, экклезиарх, — выдал я, поглядывая на притулившуюся в уголке астральную гончую, признавая за попом некоторое право на подобную реакцию.
Так-то Кристина скрывала тварюшку “отводом глаз”, пока я аристократие и чиновние всяческое тиранил, а по окончании (и ведь почти сутки прошли, вздохнул я), колдунство отменила.
— Рабочий инвентарь, — откомментировал я ужаснутому попу, чем ни разу его не успокоил. — Кардинал, возьмите, варп подери, себя в руки! — возмутился я, начав сиять нимбом и даже проявил крыла, заодно проявляя инсигнию, надеясь, что хоть что-то из явленного поможет.
Перестарался, констатировал я, разглядывая бесчувственную тушку духовного владыки местных палестин. Марк, паразит такой, изволил очнуться от дремоты и откровенно ржал в свете и ветре, с каменной мордой лица. Кристина разглядывала бесчувственного святошу с видом “Лечить будем, или пусть живёт? Впрочем, Терентию виднее, сделаем, как он скажет”
В общем цирк с Инквизиторами, демонами и попом, вынужденно охарактеризовал я сложившуюся мизансцену.
— Кристина, скрой гончую, да и кстати, а как-то её можно спрятать без постоянного отвлечения внимания? — задумался я.
— Можно, Терентий, заключить в предмет довольно просто, гончая — слабый демон, — ответствовала тереньтетка.