— Скорее всего — да, — был мне ответ. — Но вряд ли узнаете, Терентий, — ехидно оскалился Марк.
— Скорее всего, узнаю, Марк, — ещё более ехидно оскалился я.
Посверкав друг на дружку зубищами, мы всё-таки распрощались вполне благожелательно. А я иронично думал, что понятно, что “Инквизитор Марк” — личина. Но уж что-что, а душевный лик коллеги я изучил с пристрастием, так что смена внешности, возраста и даже пола (хотя, последнее вряд ли, слишком “маскулинные” реакции и ощущения) меня от похлопывания астартячьей лапой по плечу со словами “Привет, Марк, а ты сильно изменился за лето!” не удержат.
И вот, выхожу я, значит, из пыточных казематов, роль которых выполняло здание, реквизированное гвардейцами под штаб, вздыхаю с некоторым облегчением, думаю направить стопы свои и аколячьи в направлении космодрома, как зрю я весьма занимательную картину.
Итак, аколятня моя, в прочих делах не занятая, как и телохранители, ошивались, значится, у входа. Кстати, половину беседы с Рагги я потратил на приказы воксом придурка этого смертью не убивать, сам справлюсь, если что. Очень уж с точки зрения преторианцев “падазрительна!” был волчище. Но да не суть, а суть в том, что вместо того, чтобы заниматься каким-нибудь своим делом, этот космоволк ошивался в округе, явно поджидая меня, “чтоб не сбежал”, паразит такой!
Далее, просто “ждать” бодрому Рагги не восхотелось, кроме того, насколько я знал, после боя и сильных душевных переживаний (а было и то, и то, факт) у и так несколько разболтанного организма СБ-шников едут гормоны. Не до съехавшей крыши и прочего: невзирая на явные “недоделки” волчар, откровенных “ляпов” Импи не творил. Но, “выпить и потрахаться” у волчар в таких раскладах, судя по мной изученному — чуть ли не обязательная практика.
Ну, надо и надо, вот только в качестве объекта “сударыня, позвольте вам впердолить!” волчара выбрал Моллис Педитес, Мягкую, чтоб её, Лапку, зоофил этакий!
Впрочем, он и сам зверообразный, но всё равно зоофил. Поскольку вид, род и прочие моменты совсем разные. Ну да варп бы с ним, кроме того, если и впердолил бы волчара Лапке — я бы не возражал. Более того, это бы решило некоторую потенциальную проблему с чувствами аколита.
Но, “вдувание” должно быть по взаимному согласию. А в картине, представшей моим гляделкам в материуме и ощущалкам света и ветра варп знает где, взаимностью не пахло. Нет, волчара не валил Лапку на землю и не ставил на четыре кости силой с понятной целью. Попробовал бы — и без меня преторианцы оторвали бы астартес что-нибудь ненужное, член или голову, например. Поскольку приоритетность и установки “своих” у них были мной обозначены, а обижать моих аколитов категорически не можно!
Но, не применяя насилия, этот дон волчан нудно, противно, явно и очевидно против воли Лапки, до неё домагивался, великодушно игнорируя слово “нет”.
Выглядело это, как когда протягивающий к девице шевелящиеся пальцы похотливец бормочет: “ну душенька, ну всего разочек, ну тебе понравится!” — в ответ на что мохнатая девица ловко уворачивается от похотливых лапок со словами: “Пойдите прочь, вы мне противны, мряу!”
Может, и воображение разыгралось, но Лапка мотала ушами, мрявкала “нет” и всячески выражала “несогласие со впердолить” и у меня на глазах. А Рагги это было до лампады, так что продолжал он своё “ну разочек”.
Нет, это не дело, вынес я веский вердикт. Ну серьёзно, не хрен к моим аколитам домагиваться, заведи своих и домагивайся! А ещё лучше профильного специалиста найди, вот зуб Рагги даю, на Логове этих специалистов нужного полу и настрою — тьма.
Причём, Агнесса была готова Лапке помочь. В своей профессионально-социопатической манере, судя по ощущениям от ассасина — примерялась она, как бы волчаре в доспех напустить жучков с ядами и нейротоксинами, да и замыкание ему, приставале, устроить до смерти.
Ну а преторианцы “мониторили уровень угрозы объекту защиты”, и пока выходило, что “потенциально опасный индивид” устранению не подлежит, не в должной степени грешен.
Так что я широкими шагами дотопал до парочки и громогласно осведомился:
— Меня ожидаете, Бронсон?
Лапка пискнула и феерически быстро и ловко проскользнула за мою спину. Судя по ощущениям — показывала язычину Рагги, но взгляд сервочерепом показал, что нет, просто эмоции (ну да, интересно стало).
— Э-э-э… кхм, да, тебя жду, Инквизитор, — прозапинался волчара. — На пир в честь победы, — покивал он.
— И зря, — ехидно ответствовал я. — Я сейчас на свой корабль, выпью чашечку рекафа, приму ванну, передохну, тогда к вам и направлюсь. Кроме того, я сказал “по окончании расследования”, кто вам сказал, что оно окончено? — приподнял бровь я. — Или вы намеревались меня сопровождать до победного конца? — на что Рагги принял вид столь невинный, что я бы его принял за еретичище, не будь расследование в текущей стадии. — Понятно, — откомментировал я. — В общем, занимайтесь своими делами, Бронсон. Прибуду я на ваш Тьялд, как освобожусь, — выдал я, вызвав подозрительный и неверящий взгляд. — И что у вас с моим аколитом? — уточнил я, обнаружив лапы Лапки на своём плече, при учёте спрятанности и выглядывания из-за спины.
— Трахнуть я её хотел, никогда не было у меня фелинидок, — с обескураживающей честностью выдал этот тип. — И ведь в охотке она, чего ломается — ума не приложу, — откомментировал он, узрел лапкины лапки на моей лапке, ухмыльнулся и выдал. — Кошка, твой мастер на твои желания не ответит, не сможет, — выдало это быдло.
— Господин Большой Терентий всё сможет! Он прекрасный и неутомимый любовник, только занятой очень… ой, — прервалась выдавшая эту тираду из-за спины Лапка.
А я к волчаре повернулся тылом (и не до него, и сервочерепом приглядывал), ОЧЕНЬ внимательно вглядываясь в разглядывающих небо аколита и дознавателя. Прикинул последствия разборки, сейчас или в обозримом будущем, буркнул “Понятно”, поскольку и вправду было всё понятно, ну и мужественно отвернулся от ентих баб, воззрившись на волчару. Волчара в альфа-самцовости утратил, взирая на меня с сомнением и не столь подозрительно, как ранее. Скорее заинтересованно, да и пробормотал под нос “и вправду что ли гибрид? Совсем эти Инквизиторы сбрендили”.
Сам ты слово такое неприличное, и дикарь, и хамло, и быдло, внутренне возмутился я.
— Бронсон, я с вами прощаюсь. Как освобожусь — свяжусь с Тьялдом вокс-связью, если ваше “приглашение”, — процедил я, — ещё в силе. На этом позвольте откланяться.
И потопал я в космопорт. Кристина, трепачка такая, любовалась небом, пылью и преторианцами, делая вид, что ни при чём.
Лапка просто лапками прикрыла морду лица, нервно дёргая хвостом и на меня из-под лап позыркивая.
Вот ведь, нашли время и место. И Кристина нашла, что обсуждать с симпатизирующий мне… женщиной. И своей ученицей. Блин, нафиг, это бабство: пока оно не критично. А, возможно, найдёт себе кого из оперативников посмазливее и помоложе, с зоофильскими склонностями, мужественно решил я. Разумно поручив сам себе, на всякий случай, уточнить у генеторов на судне насчёт снижающих гормональный фон и либидо препаратов. Не факт, что пригодятся, не факт, что понадобятся, но знать надо.
Добрались до Милосердия, где от троицы аколитов я принял доклад о Стеропе, боестолкновениях и результатах “вселения страха империумного”.
Итак, потерь мои силы вообще не понесли, имеется в виду, смертей состава. Довольно удачный подбор техники и тактики, этакие летучие, в прямом смысле слова отряды, “раздёргивающие”, кусающие и отбегающие. Ну а антидемоническое снаряжение показало себя против потуг псайкеров вполне пристойно. В общем, в боевом плане всё на загляденье, воеводы — молодцы, правда, похоже, произойдёт некоторая ротация кадров: часть поломанных штурмовиков пойдут в скитарии, благо, к Богу-Машине эти несколько поломашек более чем лояльны. А вот несколько технопровидцев-боевиков перейдут под руку Сина, поскольку “духи техники” штурмовиков им чрезвычайно “зашли”, а Эльдинг против такой ротации не возражал.