В общем, на Вулкане всё вышло терпимо, подытожил я. А вот когда я буду себя ловить на навязчивом желании изящно пошутить — надо мне поспать. Или пошутить, тоже вариант, а окружающие потерпят от такого замечательного и полезного меня минутку искромётья, да.
А вот с бабством… А вот не буду я с ним разбираться, варп подери! У меня новый потенциальный аколит, варповидец и прочие неважные моменты. Главное, у него скрипка, а у меня Кристина, начал я взирать на нежащуюся в кровати тереньтетку.
— Терентий, что-то случилось? — приподнялась Кристина.
— Ещё нет, — широко улыбнулся я. — Но случится. Скажи, Кристина, а ты хочешь научится играть на музыкальном инструменте? — ещё более широко улыбнулся я.
— Я, Терентий, умею, — с некоторым опасением воззрилась на мою лыбу девица. — На арфе умею и на клавесине…
— Это ерунда, — веско заявил я. — Точнее, не ерунда, ты умница. Но я хочу чтобы ты со мной сыграла.
— С вами? — заинтересовалась Кристина, на что я довольно кивнул. — Я?
— Ты, — подтвердил я. — Но арфа к органу не слишком подходит. Клавесин… можно было бы сыграть в четыре руки, но у органа педальный привод, а главное — я всё успеваю сам, всё же орган духовой, а не ударный инструмент. Но попробуем в четыре руки, тоже может получиться интересно, — веско покивал я, на что Кристина довольно улыбнулась. — Однако, одно другого не отменяет. Я хочу, чтобы ты научилась играть на скрипке, — самодурски заявил я.
— На скрипке… это тот, странный и протяжный инструмент у нашего нового варповидца? — уточнила, задумавшись, дознаватель.
— Тот самый, — покивал я. — Надо будет только сделать тебе твою, личную скрипку. Впрочем, если ты не хочешь, — лицимерненько закатил я глазки. — То и не надо, найду кого…
— Хочу! — ожидаемо отреагировала Кристина. — А когда?
— А вот сейчас немного поизучаем откровения блаженного Августина, потом познакомимся с кандидатом в аколиты, тогда и займёмся. Только сначала скрипку надо будет сделать, — выдала моя лицемерная манипулятивность.
Осуществив первый пункт, наизучавшийся я призвал пред свои очи Корина Хеддвига, обладателя весьма важного и нужного умения извлекать из скрипки звуки. Ну и вроде как варповидца тоже.
Дядька в дверь поскрёбся и очень печально просочился в каюту, весьма грустно сел на указанное мной место и начал на меня обречённо взирать. Был он какой-то, вот прямо скажем, жалкий, в самом прямом лексическом смысле слова: вызывал жалость и в общем, и поведением, и тушкой недокормленной с грудкой цыплячей. И в свете и ветре эманировал он безнадёгой и смирением с ним, в стиле “ну вот я и отмучился. Сейчас этот жуткий тип заржёт и сожрёт меня без масла. Ну и хорошо, только больно будет, но, надеюсь, недолго”.
Ну, прямо скажем, не слишком вдохновляющие эманации для будущего аколита, я даже призадумался. Но, учитывая его потенциальную роль (на мысли о скрипке я, с внутренней столетней войной по этому поводу, уложившейся в несколько объективных секунд, забил) варповидца, то есть, по сути, некоего фильтра входящей информации и краткосрочного предсказателя, указателя “куда примерно воевать” для получения результатов… Ну, сойдёт, в таком раскладе, хотя нужно его потиранить насчёт того, что он за человечек-то такой. Что неплохой специалист — я и так знаю, Рагги, судя по свету и ветру, не просто так жлобился дядьку отдавать. Полезен Корин был немало, а то скрыпку ту же, быдлячим ушам волчар неугодную, давно бы расколотили в варп.
Внешне же Корин был “каноничным интеллигентом”, только очёчков не хватало. Ну и блондин с редкими, прямыми, начинающими седеть патлами и бледно-голубыми глазами. Тощий, невысокий, сутулый (так и хочется сказать что забитый), лет под пятьдесят с хвостом на вид.
— Итак, господин Хеддвиг, приветствую вас, — наконец выдал я.
— Благословение Императора и Отца-волка над вами, добрый господин. Вот только я не господин, простой трелл, с вашего дозволения, — был мне ответ.
— Не дозволяю, — сатрапски не дозволил я. — Ваш гражданский статус в рамках традиций и законов Фенриса меня совершенно не интересует. Для меня вы — гражданин Империума, человек и псайкер. А всё остальное несущественно. Так что вы не трелл, а я для вас не “господин”. Можете обращаться так, но с добавлением имени или должности, — выдал я. — Просто как манера обращения.
— Прошу простить…
— Прощаю, — дошло до меня.
Дело в том, что вытрясая из дядьки информацию о скрипке и прочих моментах, я толком и не представился.
— Итак, я — Терентий Алумус, Инквизитор Ордена Священной Инквизиции Империума Человечества, — на что последовал глубокий поклон. Знает, мысленно хмыкнул я. — Кристина Гольдшмидт, дознаватель Инквизитора, моя помощница и псайкер бета-плюс, — ещё один поклон, столь же глубокий. — И Котофей, — несколько схулиганил я, указывая на вальяжно развалившегося на сервировочном столике джиринкса.
Впрочем, моё хулиганство привело к довольно занятной мизансцене: Котофей зыркнул на меня, поднялся, присев и важно кивнул Корину. На что явно удивлённый дядька, подумав, через пару секунд вернул поклон и бросил на меня взгляд столь вопросительный, что не ответить на него я не мог.
— Спрашивайте, господин Хеддвиг, и не опасайтесь, я не кусаюсь, — “только огнём жгу”, внутренне сыронизировал я.
— Прошу прощения, господин Инквизитор, а… господин Котофей — разумен? — в явно сильной растерянности выдал варповидец, тогда как кошатина на “господина” весьма сильно надулся, став напоминать мохнатый шар гордости и собственного величия.
— Довольно сложный вопрос, — искренне задумался я. — На данном этапе — скорее “да”, нежели нет. Вы почувствовали его пси-активность? — уточнил я, на что последовал аккуратный кивок. — Так вот, Котофей — джиринкс, пси-симбионт, спутник, фамильяр, если можно так назвать. Изначально джиринксы не сильно отличаются разумом от котов, но находя себе “спутника”, разумного псайкера, входят с ним в пси-симбиоз. Приобретая ряд качеств и свойств партнёра, так что на данный момент можно сказать, что “да”, условно разумен, — подытожил я.
— Благодарю, господин Инквизитор, — поклонился Корин. — А то я несколько испугался за свой рассудок — эманации псайкера, а неразумных псайкеров не бывает, как преподавали нам в Схоластике.
— Не вполне так, есть исключения, — стал припоминать я. — Есть псайкеры среди животных, обладающие коллективным разумом, обычно насекомые, но и не только. Есть редкие животные с врождённой склонностью, неразумные, хотя последнее спорно: те же волки Фенриса скорее разумны, чем наоборот. Ну а в целом да, даже твари имматериума, если они неразумны, псайкерами не являются. Те же адские гончие вообще, условно разумные фурии ограничены одним аспектом, — на мой спич Корин кивал, и тут до меня дошло. — Погодите, Корин, только что понял, хотя вы говорили ещё в первую нашу встречу, что учились в Схоластике, — на что последовал кивок. — Так, рассказывайте, как сертифицированный имперский псайкер оказался в треллах, рабах, как я понимаю.
— Не совсем рабах, господин Инквизитор, — уточнил варповидец. — Если вам угодно, слушайте.
И поведал Корин такие занимательные факты. Итак, Фенрис — далеко не единственная “ленная планета” волчар. Но единственная, откуда они набирают рекрутов; может, и были исключения, но о таких рассказчик не знал. То есть, Мир Смерти с жутко агрессивной фауной, мерзкой погодой, тектоникой и варп подери, постоянными магнитными бурями из-за кривой, физически невозможной звёздной орбиты, должен был обеспечивать волчар от пожрать до женщин. При этом поддерживать свою популяцию на достаточном уровне, чтобы рекрут-выбраковка (насколько я знал — около семидесяти процентов, если не больше) не мешала пополнению волчьих рядов. Вдобавок, к улучшению уровня жизни людей волки не стремились: им нужны были “лучшие из лучших”, то есть борьба за жизнь на Фенрисе их более чем устраивала.
При этом, о людях волки всё же заботились, а то помрут ведь нахрен, а “новый набор”, который, например, был, со слов Корина, около тысячи лет назад, по причине тотального вымирания населения, не факт, что “приживётся”.