В общем, выходит передо мной дилемма: данные “мажоры”, в моём понимании, мажорами-то и не были. В работе “семейной мануфактуры” принимали участие все, от мала до велика, не болты крутили, но работали, факт. При этом, сказать, что Варрик — гнилой плод гнилого дерева, и не выходит. Скорее — паршивая овца, скажем так. То есть, торчание над кактусами жопой кверху — занятие, конечно, оздоровительное, но эта дюжина помрёт в варп, да и местным оркам на прокорм пойдёт почти гарантированно.
А с третьей стороны, факт покушения на Инквизитора — ни варпа не шутки. И наказание семьями — не блажь, а реально нужная, с учётом психологии человеков, практика. Не в смысле “наказать поболее”, а в смысле ответственности за идиотские поступки не только самого идиота.
Впрочем, прикинул я, ситуация такова, что можно скомпенсировать виновником некоторое послабление невиновным. Прикинул я это, да и стал озвучивать:
— По результатам Инквизиционной проверки, учитывая тяжесть, степень и глубину вины, выношу семейству Плоис приговор: мануфакторум семейства конфискуется в пользу Администратума. При этом, членам семейства остаются их должности, с как прошлыми обязанностями, так и соответствующим вознаграждением за их исполнение. И, скажем, дюжина процентов доли мануфакторума в собственности. Делающая их совладельцами. Таков приговор семейству, не более и не менее. Покиньте зал, вы свободны, — озвучил я. — Теперь с вами, бунтовщик Варрик. Причины, подвигшие вас на преступление, ваши фантазии и прочее мне известно. Последнего слова у вас не будет, а приговор: немедленная сервиторизация. С сохранением узнаваемой внешности и пожизненным исполнением обязанностей швейцара врат для посетителей Дворца Губернатора. Приговор надлежит привести в исполнение силам арбитората, сроку — неделя, — на что Стив кивнул, а так и нераскованного и мычащего Варрика поволокли на выход. — Стойте, исполнителя преступного замысла тоже на сервиторизацию, — бросил я.
— В должности?.. — полюбопытствовал Стив.
— Я откуда знаю, арбитр? — возмутился я. — Хоть ёршикодержателя унитазного, мне всё равно! Этот, — потыкал я в Варрика, — должен стать наглядным примером. Кстати, только это позволило мне вынести столь мягкий приговор семейству, — уточнил я. — А бездумный убийца-наймит — да хоть орудийным сервитором, благо в этом случае для него не так много и изменится.
— Понял, исполню по слову вашему, — последовал кивок. — А… — сделал понятный жест Стив.
— Варп ведает, арбитр, — честно ответил я. — Практика личной гвардии у семейств — норма на Ауритманде, — на что последовал кивок арбитра. — В рамках расследования установлено: никто, кроме стрелка, в преступлении не замешан. Да и в целом, вроде бы, самое страшное что делали — выкидывали неугодных просителей. В общем, сами разберётесь, — на что ответом стал поклон и, наконец, Варрика утащили. — Уф, вот на пустом месте, просто жадный и недальновидный болван, — посетовал я покивавшим аколитам. — Ладно, выдвигаемся, аколиты.
— Куда? — был резонный вопрос.
— Надо проверить бывшего помощника губернатора, этого… Евлампия, вроде, — выдал я.
— Евлампий Шот, находится на излечении… — начал было гудеть Целлер, явно на пару с Агнессой запустивший свои виртуальные ручки в сеть Ауритманды.
— Где — знаете? — на что последовало согласие. — Вот и ведите.
Следующей моей фразой было обращённое к Вселенной:
— Да вы издеваетесь!
Дело в том, что по открытии врат, совсем не забавно, меня встретил стабберный, чтоб его, выстрел! Ну ни хера не смешно, после непроизвольного возгласа разглядывая удерживаемую пулю, а вдали — явно с напряжением удерживаемый флаер. И всё это одна тереньтетка.
— Пулю отпусти, пустотный щит. Всех из флаера — сюда, варп с ним с самим, — скороговоркой выдал я явно напряжённой тереньтетке.
Последовал кивок, а через несколько секунд щит отправил пулю в варп, а перед нами на асфальте, весьма художественно скрюченные (какими в флаере были, так Кристина и зафиксировала), пребывали два тела.
— Арбитр, вы не находите, что на планете и без орков творится форменная варповщина? — ласково осведомился я, вчувствовался в свет и ветер, нахмурился и резко бросил. — Кто это?!
— Наследник семейства Каллий, Сэмюэль Каллий, — несколько растерянно выдал Стив, тыча в младшего из убивцев.
— Вы не находите, арбитр, что на вверенной вашей заботе планете, — ласково выдал я, — СЛИШКОМ много представителей высшего класса ни варпа не ведают, в каком государстве живут?
— Виноват, господин Инквизитор…
— Виноваты, — покивал я. — Взыскание в силе, пока устное. Приказ: по окончании конфликта… хотя нет, сейчас, с этой минуты, вы, арбитр, силой или нет, мне неважно, попадаете в КАЖДУЮ резиденцию Великих семей Ауритманды. Можно не лично, — немного подумав, уточнил я. — И КАЖДОМУ, варп его дери, отпрыску, члену семейства, с пиктами, примерами, можно с рукоприкладством — при нужде дозволяю, объясняете: что такое Империум, что такое Империалис Лекс, что такое Инквизиция! И, варп подери, что будет с придурками, которые предают первое, нарушают второе, и покушаются на третье. Не говоря о том, варп подери, что эти придурки мне мешают! — аж засветился от гнева я, заметил отблески и взял себя в руки.
— По слову вашему… — сжался Стив.
— Прекрасно, ждите пока, — буркнул я, протягивая руку Кристине.
И через пару минут три раза выматерился, ну и один раз грязно выругался. Итак, данный вьюнош младой, со взором горючим, мажор как мажор, не обременённый обязанностями, не имеющий разоряющуюся и обезглавленную семью. Вроде и не последняя сволота, но мажор и сволота непоследняя. Новости о губернаторе и семействе Плоис распространились по Ауритманде, как мандавошки, соответственно, семейства затеяли совещания, что со всем этим делать и как дальше жить. Семейка Каллий туда же, а во время совещания постановили, что давно сговоренный брак сынульки с девицей Плоис невыгоден и неправилен. Ну и загорелось у мажорика ретивое: так-то девицу он пару раз в жизни видел, да и в варп она ему не сдалась. Но тут у него отнимают ЕГО! Бузить против главы семейства, егойного папашки, мажорчик постеснялся. Прихватил охотничий стаббер, водителя-телохранителя, ну и выдвинулся охотиться на “наглого Инквизитора”. Благо, техническое развитие улья позволяло и лик мой прекрасный со статями звёздными срисовать, и местоположение оных статей и лика.
Вот просто манда, сухая, как и название улья и планетки, потихоньку выползал я из мысленной челодлани. Заодно проверил водителя-телохранителя: не при делах, даже пытался вякнуть мажору, что стрелять в человеков посреди улья — весьма нелюбезно, но был заткнут.
— Так, — отчеканил я. — Сэмюэль Каллий признаётся, на основании воздействия седьмого ранга, — после чего я легонько пнул мажора, чтоб не врать, — виновным в предательстве и бунте против Империума. Наказание — публичное сожжение на бездымном прометии, в сознании, с препаратами, продляющими жизнь и не притупляющими боль. Трансляция по планетарным пикт-каналам казни обязательна. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Арбитр Зельцер, найдутся у арбитората Ауритманды специалисты должного уровня?
— Найдутся, господин Инквизитор! — вытянулся в струнку Стив и лупал глазами.
— Прекрасно, исполнение приговора на вас, в течении ближайших суток. Далее, родители преступника Сэмуэля приговариваются мной к конфискации всего, включая носильные вещи имущества и приговариваются к… трём годам принудительных работ. На нижних уровнях улья, в качестве служек технически-санитарного сектора. Может, поумнеют, — продолжил я. — Далее, семейство Каллий, их мануфакторумы, предприятия и прочие источники доходов облагаются на ближайшие десять лет тройной десятиной относительно текущей. И конфискация, и штраф в пользу Администратума Сегментума, варп знает, что у вас в секторальном, а так хоть проверку пришлют, — дополнил я. — Да, этого, — потыкал я в телохранителя, — подержите в камере, а после окончания конфликта отправьте тайно на ферму какую, с новым именем. Вроде и не виноват особо ни в чём, но Каллии же прибьют, если узнают, что жив. А держать в камере ради “пожизненной защиты” — бред.