— Ты не понял, брат, это весьма опасное… — и тут до придурка дошло, что его лапа не у меня на плече, а упёрлась в телекинетический щит.
Который, вдобавок, медленно отталкивал клешню. Говорливый впал в задумчивость, правильно ли он интерпретирует смысл “нести слово”, а главный тем временем махнул лапой, явно давая проход и злобно буркнул:
— Не препятствуем.
— Храни вас пятёрка, братья, — прогудел я, стараясь не заржать.
Дело в том, что у несунов были весьма оригинальные взаимоотношения с божками. И моё пожелание было сродни “вославусотоны”, обращённое какому-нибудь жрецу еврейского бога какой-нибудь из многочисленных сект прошлого Мира.
Но и “обидеться” в пределах Очка, точнее, на как бы нейтральной станции, не на что. То есть, конечно, можно, но прибьют же, астартность не поможет. Мне Тид описывал, сколько народу, в том числе и астартес-предателей, отколовшихся от “генеральной линии хаосистов”, найдется в закромах Станции. Это, признаться, впечатляло.
В общем, в бутылку не полезешь, пожелание “благое”, но по сути — посыл очень вдалеко. Троллинг, как он есть, ну и я, начиная неторопливое движение, чутко вчувствовался и вглядывался. Весьма будет меняугодно отметить знакомство с обителью ереси с развесёлого костерка из несунов. Изящно, стильно и вообще правильно.
Однако главнюк еретиков подло и еретически не “повёлся”. Злобно пробулькал что-то, явно восхищённое моим всем, да и отвалил со своим несунским кагалом. А жаль, мысленно вздохнул я.
Войдя в недра, уже снабжённые сносной атмосферой, я обратил внимание, что Тид принялся свинчивать чайник с самовара, точнее, шлем с доспеха. И на мои протянутые к шлему лапы кивнул уже обнажённой башкой.
Ну, в заочковье веди себя как заочковцы, заключил я, стаскивая шлем. Подумал, не предаться ли какой-нибудь особо притягательной ереси, но заключил, что в варп. Я и так ей вполне успешно предаюсь, если судить с точки зрения особо замшелых коллег, регулярно.
А то, что назовут “особой ересью” особо отбитые коллеги, я воплощать не потяну даже в заочковье.
Так что, по здравому размышлению, решил я ереси не предаваться, а посмотреть, чем потчуют в еретических кабаках. А может, чем варп не шутит, попробовать. Может, и сносное что будет, размышлял я, ведомый Тидом.
Однако по пути я несколько запнулся. Ну ладно, куча вывесок насчёт продаж всего и вся, гордых эльдарок, строптивых гроксов и чуть ли не чумоносцев для сексуальных утех. Это я понять могу, даже представить, но лучше не буду.
Опять же, ладно: оружие, от ручного до корабельного, бас-гитара аж самого Фулгима “вырывающая души из врагов прекрасными звуками” — тоже ладно, поржал про себя.
Но, невзирая на рекламируемые воксом услуги “экклезиархии Бога-Императора”, я несколько офигел от вида этакой лавки-капища с явной атрибутикой Министорума! Это, извиняюсь, ваще как? Ну, я думал, глумление какое, ещё что… Но, варп подери, в недрах Очка, капище трупа-на-троне, как изящно именуют Импи хаосисты? Ни хрена не понимаю, заключил я. Но не пойду в кумирню: небось, ловушка какая коварных еретиков на штирлицев-недоучек. Зайду, а меня новичком каким траванут. И вообще в неблагонадёжные посетители запишут.
Однако Тид моё запинание заметил, усмехнулся, да и вопросил:
— Желаете посетить? — потыкал он перстом в кумирню.
— Совершенно не желаю, — выдал я. — Но интерес мимолётный появился, что да, то да, — признал я.
— Так загляните, довольно популярное место для новичков на Станции, — выдал Тид.
Кхм, вроде как проводник не против. Но опять новичок… точно кровавые ручонки одной организации тут отметились, отметил бдительный я. Да и решил в кумирню заглянуть. Реально интересно стало.
И внутри относительно небольшой, но и немалой кумирни с прозрачными витринами всё было… по канонам и поконам Имперского Кредо! Ну реально, ни надписей “Импи — казёл!”, ничего оригинального и освежающего интерьер молельни!
— Что вас привело под сени храма Бога-Императора, да святится Имя Его? — осведомился подскочивший поп, сложивший на груди “птичку”. — Желаете помолиться?
— Не верю, — отрезал я.
— А зря! — выдал поп, да и начал мне парить мозг в лучших традициях очевидцев Большого Взрыва.
А я скользнул сознанием в сопроцессор и стал выявлять в несомой херне характерные “метки”. Нет, не компостирование мозгов, точнее их отсутствия, лопуху: софистика и прочие милые методы “развода” общеизвестны и не изменились за тысячи лет. Как лохотрон ни назови: хоть религией, хоть путём к свету, таковым он и останется, вне зависимости от “официальности”.
Я искал расхождение с Имперским Кредо, с которым, волей-неволей, был прекрасно знаком. И с “допустимыми ересями” тоже.
А через четыре минуты я поднял руку, жестом позвал сопровождающих и молча покинул капище.
Потому что стало понятно, почему поп здесь, ну и почему станционарники не бузят, тоже. Потому что поп был последователем “ереси недопустимой”, преследуемой по всей территории Империума, караемой огнём. Как бы очень многим из экклезиархов ни хотелось бы втайне её возвращения и главенства.
И была эта ересь вандарианством, названным так по имени последнего, перед визитом Себаса Тора на Терру, Верховного Экклезиарха. Ну и, заодно, главы Администратума.
А суть данной ереси заключалось в том, что попы — наследники Импи. Не духовные (чего, по факту, как понятно, тоже не было), а самые что ни на есть прямые. То есть, Империум, как наследие Императора, ПРИНАДЛЕЖИТ им. Планеты, люди — всё ихнее, поповье. И творить с ентим они имеют право всё, что в их попячьи душонки взбредёт.
Собственно, еретик эры отступничества вульгарис. Ну а что его не трогают: так какой аттракцион! Порог капища явно стёрт, новенькие еретики на станции от вида капища фигеют, ну и заглядывают щёлкать клювом в сень.
— Разобрались? — воксом уточнил Тид.
— Если вы про то, что еретик — вандарианец, то естественно, — ответил я.
Кстати, Тид явно “набирал текст”, очевидно, имея сенсоры внутри доспеха. Неудобно ни варпа, надо ему, если всё удастся, и он не подведёт, нормальный имплант предложить, на мыслеуправлении. Как благодарность и вообще.
— Но не ясно, что хозяева станции с этого имеют, — признался я. — Как картинка — занятно, очевидно, есть посетители, и немало. Но где прибыль?
— Витрина, показуха, — пояснил Тид.
— Понял, благодарю, — отвоксил я.
Ну да, создание этакой “мы рады всем” атмосферы. Вполне коммерчески оправдано, если разобраться.
Так доползли мы до какой-то забегаловки барного типа. Довольно обширной, но не чрезмерно. Явно не “местный культурный центр”, которых, учитывая размеры “места”, могло быть не то, что тысяча, а все миллионы.
Место было полупустым, мы органической троицей бухнулись за столик, преторианцы же окружили нас “кордоном безопасности”. Не самое типичное, но отнюдь и не уникальное поведение для техноеретиков.
— Здравия вам, господин Сочень, — поприветствовал Тида подскочивший служка. — Вам как обычно? — на что последовал молчаливый кивок. — А вашим… — замялся халдей, крысиными глазками обегая нашу компанию, — спутникам? — нашёлся он.
— Рекаф, — равнодушно бросила Кристина.
— А вам, господин, я порекомендую наш фирменный напиток, “Слезу Ока”, — зачастил подавальщик прежде, чем я озвучил всё тот же рекаф.
На вопросительно приподнятую бровь Тид пожал плечами, отпечатав: “мне не оч. Как вам — не зн. Не отрава.”
Так что я всё же решил попробовать: ну, мало ли, возможно, я обрящу ту самую “отборную ересь”, которую измеряют непременно бочками.
А через несколько минут гарсон поставил на наш столик две кружки рекафа (для Тида — литровую), а мне припёр литровую же бутыль и стакан грамм на двести. Пристально рассмотрев в свете и ветре пойло — всё-таки само название “Слёзы Очка” наводило на некоторые подозрения как-никак, я бросил вопросительный взгляд на Кристину. Последняя, совершила шаманство в сторону бутылки, явно призадумалась, пусть и на несколько секунд, кинула на меня взгляд и кивнула.