ПОСЛЕ ПОЛНОЧИ
Смерть их в кроватях находит;
Они умирают перед рассветом,
Когда полночь проходит,
И никто не думает об этом.
Женщины и мужчины,
Вы умрете на рассвете,
Я вижу беспокойные толпы ваших рук бессильных,
Из которых кровь уходит навеки.
Белые, измученные, вы боретесь долго,
В этот смутный час…
Заря вас заставит замолкнуть,
Глядите, я слушаю вас.
Сколько вас умирает сегодня.
Как люди могут спать спокойно
Средь ваших стонов?
Вот стук раздался в доме.
Я не один вас слушаю.
Кто-то прошел по соседней комнате,
Кто-то встал, чтоб следить за вашими бедными душами,
Но нет! Доносится сквозь стену
Маленькая песенка… Если кто-нибудь по комнате ходит —
Это чтоб укачать младенца,
Который родился сегодня.
ОДНА ПЕСНЯ
Ломовик домой едет,
Под тяжелый стук своей телеги.
В ста верстах от него помещик богатый
Бродит одиноко по парку.
И я знаю в городе лавочника,
Который дремлет в своей грустной лавочке.
Сейчас, пользуясь тем, что они одни,
Что стемнело, что еще не зажглись огни,
Они плачут, и каждый из них думает
О своем ребенке, который недавно умер.
На освещенной ярко улице,
Встречая прохожих,
Ломовик прячет свое лицо
Под широкую шляпу.
Помещик, избегая лужаек,
Где еще светло,
Ищет самых темных аллей.
И лавочник все еще медлит
Осветить окна лавочки и свои глаза.
«Если бы сейчас…»
Если бы сейчас пришли сюда эти три человека,
Никогда не носившие похожей одежды,
Никогда не сидевшие за похожим столом,
Не знавшие ни похожих жилищ,
Ни похожих женщин.
Если б они пришли сюда
И сели б на эту скамейку позади тебя,
И ты бы им спела
Одну песенку, ты знаешь какую, о простом человеке,
Который идет по колено в воде, через речку,
Идет, не зная дороги,
Слабый, убогий,
Но который баюкает, ступая,
Свою маленькую девочку,
И та засыпает,
Грубым плащем согретая.
Если б ты пела так, не поворачиваясь,
Стыдясь своих глаз, стыдясь своего голоса.
Ты б услыхала, быть может,
Один стон, протяжный, тяжелый…
Фернан Дивуар
(1883-?)
ОТРЫВОК
Я понял — одиночества и гнета
Вечерних снов не одолеть,
И это час покоя и работы,
Когда томит разуверений сеть
И тщетно жаждешь их окинуть, одолеть;
На небо вечная луна выходит,
Мечтатель, он, по ней вздыхая, бродит.
И лунный свет течет на плечи крыш.
Ты, вечер, узнаю тебя, ты смотришь и молчишь,
Один я под луной враждебной,
А город тянет эликсир целебный
И засыпает, исцеленный тишиной,
Бормочет вдалеке, и чей-то свет в окошке, моему подобный,
Еще, беседуя таинственно с луной,
С луной насмешливой и злобной
Трепещет темный и больной,
Неясный остров, средь пучин людских клочки истертой суши,
Изгнанью преданные, одиночеством насыщенные души.
Тебя я вижу, брат далекий и знакомый,
Ты видишь этот свет, дарованный ночами мне,
Как вижу я недремлющий огонь в твоем окне,
Работай ты, и города тупая дрема
Под нашими ногами не сомкнет твоих неутомимых глаз.
И я, как ты, при лампе за столом
Работаю — короткий благосклонный час
Нас одарил невидимым ключом.
Тристан Дерем
(1889–1941)
«Воспоминанья вечером дрожат…»
Воспоминанья вечером дрожат, как мошки.
Ты помнишь девочку в забавной красной кофте,
Которая одна на маленьком лугу
Пасла стада свиней, больших и черных,
И пела — песни я припомнить не могу, —
Но знаю, слушая ее, мы думали покорно,
Что свиньи прошлого, унылы и темны,
Сейчас свирепо пожирают наши сны.