Солнце клонилось к закату, окрашивая поля в золотисто‑багровые тона. Эвальд сжимал поводья, вглядываясь в дым, поднимавшийся над крышами Хальдена. Где‑то там, за холмами, уже звучали крики и лязг оружия.
Рядом с ним ехал мастер Гедрик, хмуро поглядывая на горизонт.
— Разбойники не ждут нас, — проскрипел оружейник. — Но это не значит, что они не готовы.
Эвальд кивнул, поправляя ремень с мечом. Амулет, подаренный Лирой, тихо звякнул под доспехами. Он мысленно повторил её слова: «Не становись легендой, которую все вспоминают, но никто не ждёт дома».
— Вперёд, — скомандовал он, и отряд из пяти рыцарей устремился вниз по склону.
Вступление в деревню
Когда они ворвались на главную улицу, бой уже шёл вовсю. Деревянные дома пылали, женщины и дети прятались в погребах, а на площади несколько крестьян с вилами пытались сдержать натиск вооружённых до зубов налётчиков.
Один из разбойников, здоровенный детина с топором, с хохотом опрокинул старика.
— Кто‑нибудь, помогите! — кричал тот, пытаясь оттащить раненого сына.
Эвальд не раздумывал. Он направил коня прямо на обидчика.
— За Вальдберг! — его голос разорвал шум битвы.
Конь ударил грудью в разбойника, опрокинув его наземь. Эвальд соскочил, выхватил меч. Лезвие сверкнуло в закатных лучах.
Первая схватка
Первый удар он нанёс инстинктивно — блок, шаг в сторону, резкий выпад. Топор разбойника просвистел в сантиметре от шлема. Эвальд парировал, ударил в ответ — клинок вошёл в плечо противника. Тот взревел, но Эвальд уже развернулся к следующему.
Двое на одного — нечестно. Но в бою нет чести, есть только выживание.
Он отбил удар дубиной, поднырнул под руку нападавшего и ткнул мечом в незащищённый бок. Второй рухнул с хрипом.
Третий бросился на него с копьём. Эвальд увернулся, схватил древко, рванул на себя — разбойник потерял равновесие, и рыцарь добил его точным ударом в шею.
Дыхание сбивалось. Доспехи казались тяжелее с каждой секундой. Но он не останавливался.
Спасение
Старик, тот самый, что звал на помощь, лежал у стены, прижимая руку к ране на боку. Его сын — подросток лет пятнадцати — пытался поднять вилы, но ноги дрожали.
Эвальд подбежал, отбросил меч, опустился на колени.
— Держись, — он разорвал пояс, чтобы перевязать рану. — Сейчас выведем тебя.
— Ты один… один спас нас всех, — прошептал старик, глядя на него полными слёз глазами. — Как тебя зовут?
— Эвальд из Вальдберга, — ответил рыцарь, поднимая его на руки. — И это лишь начало.
Передышка
Бой затихал. Разбойники, увидев, что их товарищи падают один за другим, начали отступать. Кто‑то бежал в лес, кто‑то бросал оружие, моля о пощаде.
Рыцари Эвальда — опытные воины — добивали оставшихся. Гедрик, тяжело дыша, подошёл к нему.
— Неплохо для первого раза, — хмыкнул он, оглядывая поле боя. — Но ты слишком рьяно лез вперёд. В следующий раз можешь не успеть увернуться.
Эвальд вытер пот со лба.
— Я не мог ждать. Они убивали беззащитных.
Гедрик посмотрел на него долгим взглядом.
— Это хорошо. Но рыцарь — не просто меч. Ты должен уметь рассчитывать силы. Иначе не доживёшь до следующего боя.
Вечер после битвы
Когда последние очаги пожара были потушены, а раненые уложены на носилки, Эвальд сел у колодца. Руки дрожали. Он снял шлем, провёл пальцами по волосам.
К нему подошла девушка — та самая, что пыталась поднять вилы. В руках она держала кружку воды.
— Спасибо, — прошептала она, протягивая её. — Если бы не вы…
Эвальд взял кружку, сделал глоток. Вода была тёплой, но освежающей.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Маргарет, — она опустила глаза. — Я… я хотела бы чем‑то помочь.
Он улыбнулся.
— Просто живи. Этого достаточно.
Она кивнула, робко улыбнулась и отошла.
Эвальд остался один. Вдали, за лесом, садилось солнце. Он достал амулет Лиры, сжал его в ладони.
«Я вернусь, — подумал он. — Обязательно вернусь».
Но где‑то в глубине души он понимал: это только начало. И впереди — куда больше битв.
ГЛАВА 3-Я
Ночь опустилась на Хальден тихо, словно вор, укрыв пеплом пожарищ израненную землю. Эвальд сидел у костра, рассеянно вращая в пальцах серебряный амулет с изображением льва. Металл холодил кожу, но не мог остудить жар воспоминаний. Перед глазами вновь и вновь вставали картины боя: опрокинутый старик, взмах топора, кровь на пыльной дороге.
К нему подошёл Гедрик, присел на обломок обугленного бревна, достал из‑за пазухи потёртую флягу. Кожа на его руках была испещрена шрамами — молчаливыми свидетелями десятков битв.
— Выпей. Это настойка из корня валерианы и мяты. Поможет уснуть, — голос оружейника звучал глухо, будто доносился из‑под толстого слоя земли.
Эвальд покачал головой, не отрывая взгляда от пламени:
— Не могу. Перед глазами — тот старик. И его сын. Если бы я опоздал хоть на миг…
Гедрик хмыкнул, но в голосе его не было насмешки — лишь тяжёлая мудрость прожитых лет:
— Ты не бог, Эвальд. Не можешь успеть везде. Но ты успел там, где был нужен. Это уже немало.
Они замолчали. Ветер шевелил пепел, разнося горький запах сгоревшего дерева и крови. Где‑то вдали выла собака — тоскливо, протяжно, будто оплакивала погибших.
— Кто они были? — тихо спросил Эвальд, наконец поднимая глаза на старика. — Разбойники. Откуда? Почему именно Хальден?
Гедрик помрачнел. Его пальцы сжали флягу так, что побелели суставы.
— Из Чёрного лога. Банда Вороньего Клюва. Они уже месяц грабят окрестные деревни. Говорят, у них там целое логово — пещеры, тайные ходы, склады с добычей. А Хальден… — он помолчал, подбирая слова, — Хальден стоял на перекрёстке торговых путей. Здесь всегда было что взять.
— Значит, надо их найти. И покончить с этим. — Эвальд сжал кулак так, что амулет впился в кожу. — Сегодня они сожгли дома и убили людей. Завтра придут в Вальдберг. Кто защитит людей, если не мы?
Старик посмотрел на него пристально, словно пытался разглядеть в молодом рыцаре того мальчика, что когда‑то тренировался во дворе замка.
— Ты только что стал рыцарем. Первый бой — и уже мечтаешь о войне?
— Это не мечта. Это долг. — Голос Эвальда звучал твёрдо, но в глубине души он чувствовал дрожь — не от страха, а от осознания тяжести принятой на себя ответственности. — Я клялся защищать слабых. А эти люди… они ждали помощи. И я пришёл.
Гедрик медленно кивнул, будто принимая его слова как данность:
— Хорошо. Но помни: война — это не только меч. Это стратегия, терпение, умение ждать. Вороний Клюв хитёр. Он не просто бандит — он полководец в своём маленьком царстве. И если мы пойдём напролом, он перебьёт нас, как лисы перебьют стаю гончих.
Эвальд задумался. В голове роились вопросы, но один выделялся ярче остальных:
— Откуда ты знаешь так много о нём?
Оружейник замер. В его глазах на миг вспыхнул огонь — не гнева, а старой, глубоко спрятанной боли.
— Я знал его. Давно. До того, как он стал Вороньим Клювом. Его звали Арн. Мы вместе росли в этих землях. Он был хорошим бойцом, верным товарищем… пока не потерял всё.
— Что случилось?
Гедрик вздохнул, глядя в пламя:
— Война. Княжеские распри. Его деревню сожгли, семью убили. Он поклялся отомстить — сначала тем, кто это сделал, потом всем, кто стоял у него на пути. А когда месть стала смыслом жизни, он перестал быть человеком. Стал тенью, хищником. Вороньим Клювом.
Эвальд почувствовал, как внутри что‑то сжалось. Он вспомнил Лиру, её слова: «Не становись легендой, которую все вспоминают, но никто не ждёт дома».
— Значит, он тоже когда‑то клялся защищать, — прошептал он. — Как и я.
— Да. Но он забыл, что честь — не в мести. Она — в сердце. Как сказал твой отец. — Гедрик положил тяжёлую руку на плечо Эвальда. — Ты не должен стать им. Ты должен остаться собой.
Они сидели молча, пока огонь не начал угасать. Где‑то в темноте крикнула ночная птица — резко, тревожно. Эвальд поднял голову: на востоке уже брезжил бледный свет.
— Пора, — сказал он, вставая. — Нужно собрать людей. И идти в Чёрный лог.
Гедрик кивнул, поднимаясь следом:
— Тогда давай сделаем это правильно. Не как мстители. Как рыцари.
Эвальд посмотрел на восходящее солнце, на амулет в своей ладони. Он знал: впереди — не просто битва. Впереди — испытание. Испытание его клятвы, его чести, его души.
Но он был готов.