— Но почему именно сейчас? — Эвальд сжал поводья. — После моей клятвы? После первого боя? Это не случайность.
Возвращение в замок
Когда отряд въехал во двор замка, солнце уже клонилось к закату. Тени удлинялись, превращая знакомые очертания в причудливые, почти зловещие фигуры. Эвальд спешился, едва чувствуя ноги. Его взгляд метнулся к окну башни — там, в полумраке, мелькнул силуэт.
Лира.
Она выбежала навстречу, её лицо было бледным от тревоги.
— Эвальд! — она бросилась к нему, но замерла, увидев его израненные доспехи. — Что случилось?
— На нас напали, — коротко ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Но мы живы.
Лира коснулась его плеча, и он вздрогнул — не от боли, а от внезапного страха. А если она знает? А если она тоже…
— Ты ранен, — прошептала она, проводя пальцами по окровавленной броне. — Нужно перевязать.
— Позже, — он отстранился. — Сначала я должен увидеть отца.
Разговор с Ульрихом
В тронном зале царил полумрак. Ульрих фон Вальдберг сидел в своём кресле, его седые волосы отливали серебром в свете свечей. Когда Эвальд вошёл, он медленно поднял глаза.
— Сын мой, — его голос звучал ровно, но в глубине взгляда читалась тревога. — Я слышал о нападении. Ты цел?
— Цел, — Эвальд остановился перед ним, сжимая кулаки. — Но я не понимаю, как враги могли знать наш путь.
Ульрих нахмурился.
— Ты подозреваешь…
— Я не знаю, кого подозревать, — перебил его Эвальд. — Но это не было случайностью. Нас ждали.
Отец долго молчал, затем поднялся. Его шаги эхом отдавались в тишине зала.
— Есть вещи, о которых я не говорил тебе, — произнёс он наконец. — Вещи, которые ты должен узнать сейчас.
Эвальд почувствовал, как сердце сжалось.
— Что ты имеешь в виду?
Ульрих подошёл к старинному сундуку у стены, открыл его и достал свиток, запечатанный воском с гербом Вальдбергов.
— Это письмо пришло три дня назад. Анонимное. В нём говорилось, что на Хальден нападут, и что ты поедешь туда. Я не придал ему значения — думал, это провокация. Но теперь…
Эвальд взял свиток, развернул его. Почерк был незнакомым, но слова резали, как нож:
«Ваш сын отправится в Хальден. Если хотите сохранить его жизнь, не позволяйте ему ехать. Но если он всё же решится — знайте: дорога назад будет усеяна трупами».
— Почему ты не сказал мне? — голос Эвальда дрогнул.
— Потому что я не хотел, чтобы ты сомневался в своём долге, — Ульрих посмотрел ему в глаза. — Я верил, что ты справишься. И ты справился.
Но Эвальд уже не слышал его. В голове крутились мысли, одна страшнее другой. Кто написал это письмо? Кто знал, что я поеду? И главное — почему отец скрыл это от меня?
Ночь подозрений
Позже, в своей комнате, Эвальд сидел у окна, глядя на звёзды. Амулет Лиры лежал на ладони, холодный и тяжёлый. Он вспоминал её взгляд, её прикосновение. Она знала, что я уезжаю. Она могла…
Стук в дверь прервал его мысли. На пороге стояла Лира, в руках — чаша с целебным отваром.
— Я принесла мазь, — тихо сказала она. — Позволь помочь.
Он кивнул, не находя слов. Она осторожно сняла с него доспехи, обработала рану. Её пальцы дрожали, но движения были уверенными.
— Ты боишься меня? — вдруг спросил он, глядя ей в глаза.
Лира замерла.
— Чего мне бояться?
— Того, что я могу подумать, что ты… что ты причастна к этому.
Её глаза наполнились слезами.
— Эвальд, как ты можешь? Я люблю тебя. Я бы никогда…
Она всхлипнула, и он вдруг понял, как жестоко прозвучали его слова. Он обнял её, прижав к себе.
— Прости. Я просто… я не знаю, кому верить.
— Верь мне, — прошептала она. — И верь своему сердцу. Оно не ошибётся.
Утро решений
На рассвете Эвальд стоял на крепостной стене, глядя на туман, окутавший долину. В голове созрел план.
— Мы должны найти источник информации, — сказал он Гедрику, который подошёл бесшумно. — Кто‑то в замке общается с врагами. И я намерен выяснить, кто это.
— Это опасно, — предупредил оружейник. — Предатель не станет ждать, пока ты его разоблачишь.
— Знаю. Но если мы не найдём его, следующие атаки будут ещё страшнее.
Гедрик кивнул.
— Тогда я с тобой. Но будь осторожен. Даже тени могут иметь глаза и уши.
Эвальд посмотрел на восходящее солнце. Его лучи пробивались сквозь туман, словно меч, рассекающий тьму. Он знал: впереди — испытания, которые проверят не только его силу, но и способность различать правду среди лжи.
Но он был готов. Потому что теперь у него было не только оружие. У него была цель. И любовь, которая не даст ему пасть во тьму.