ГЛАВА 5
Тьма в Чёрном логе была не просто отсутствием света — она казалась живой, осязаемой, словно густой туман, пропитанный страхом. Эвальд шёл первым, держа в руке факел, пламя которого дрожало, будто сопротивляясь окружающему мраку. За ним — пятеро рыцарей, их доспехи едва слышно позвякивали, нарушая зловещую тишину.
— Здесь даже птицы не поют, — прошептал один из воинов, молодой оруженосец Раймонд.
— Потому что здесь нет жизни, — ответил Гедрик, замыкавший строй. Его голос звучал глухо, будто доносился из‑под земли. — Только память о ней.
Эвальд остановился у входа в пещеру. Арка из чёрного камня напоминала пасть чудовища, готового поглотить незваных гостей. На стенах — выцветшие руны, похожие на шрамы. Он провёл пальцами по одной из них. Холодная, как лёд.
— Это древний язык, — сказал Гедрик. — «Здесь кончается путь для тех, кто не видит истины».
— Или для тех, кто слишком хорошо её видит, — пробормотал Эвальд. Он поднял факел выше. — Вперёд.
В сердце тьмы
Пещера раскрывалась перед ними, как лабиринт из камня и теней. Потолок нависал так низко, что приходилось пригибаться, а стены сжимались, будто пытались раздавить путников. Где‑то вдали капала вода — монотонный звук, напоминающий биение сердца.
— Смотрите! — Раймонд указал на пол. Следы. Свежие.
Эвальд присел, изучая отпечатки сапог.
— Их много. И они ведут вглубь.
— Может, это ловушка? — спросил один из рыцарей.
— Конечно, ловушка, — резко ответил Эвальд. — Но мы пришли не убегать.
Они шли ещё час, пока не вышли в просторную залу. В центре — каменный алтарь, покрытый странными символами. На стенах — факелы, но не зажжённые, а будто вплавленные в камень. И тишина. Такая густая, что казалось, она давит на уши.
— Здесь что‑то не так, — прошептал Гедрик, сжимая рукоять меча.
И в тот же миг факелы вспыхнули — разом, без видимой причины. Пламя было не жёлтым, а багровым, как кровь.
Из теней выступили фигуры. Десять, двадцать, тридцать — их было слишком много, чтобы сосчитать. Разбойники, но не те, что нападали на Хальден. Эти были одеты в чёрные плащи с капюшонами, лица скрыты под масками из дерева и металла.
— Вы опоздали, рыцарь, — раздался голос. Негромкий, но проникающий в самое сознание.
Из темноты вышел человек. Высокий, стройный, в плаще, расшитом серебряными нитями. Его лицо было скрыто под маской в виде вороньего клюва.
— Вороний Клюв, — процедил Эвальд, поднимая меч.
— Ты искал меня, — усмехнулся тот. — И нашёл. Но знаешь ли ты, зачем?
— Чтобы остановить тебя. Чтобы положить конец твоим злодеяниям.
Вороний Клюв медленно снял маску. Под ней оказалось лицо не старика, а мужчины лет сорока, с пронзительно‑синими глазами и шрамом через всю щёку.
— Злодеяниям? — он рассмеялся. — Ты думаешь, я граблю деревни ради золота? Ради власти?
— А ради чего же? — Эвальд шагнул вперёд.
— Ради справедливости. — Вороний Клюв поднял руку, и разбойники расступились, открывая проход к дальней стене. Там, прикованные цепями, стояли люди. Крестьяне, ремесленники, даже дети. Их глаза были пусты, а на лицах — странные знаки, выжженные огнём.
— Что ты с ними сделал? — выдохнул Эвальд.
— Я дал им истину. — Вороний Клюв подошёл к одному из пленников, провёл рукой по его лицу. — Они видели то, что скрыто от других. Они знают, кто на самом деле правит этими землями.
— Ты их одурманил! — крикнул Раймонд, хватаясь за меч.
— Нет, — тихо ответил Вороний Клюв. — Я показал им правду.
Раскол
Эвальд почувствовал, как внутри всё сжалось. Он посмотрел на своих людей: на лице Раймонда — ужас и гнев, Гедрик хмуро сжимает рукоять меча, остальные — в нерешительности.
— Он лжёт, — сказал Эвальд, но голос дрогнул.
— Лгу? — Вороний Клюв шагнул ближе. — Тогда скажи мне, рыцарь, почему твой отец не предупредил тебя о том, что в этих пещерах хранится древнее знание? Почему он скрыл, что твой род — хранители ключа к нему?
— Мой род? — Эвальд замер. — Что ты несёшь?
— Спроси у него. — Вороний Клюв указал на Гедрика. — Он знает. Он всегда знал.
Все взгляды обратились к оружейнику. Тот побледнел, но не отвёл глаз.
— Это правда? — прошептал Эвальд.
Гедрик медленно кивнул.
— Да. Твой отец велел мне молчать. Он боялся, что ты не справишься с этой правдой.
— Какой правдой?! — Эвальд ударил кулаком по алтарю. Камень треснул, и из трещины вырвался столб багрового дыма.
В тот же миг пленники на стене закричали. Их голоса слились в единый вопль, проникающий в разум, разрывающий мысли. Эвальд упал на колени, схватившись за голову. Перед глазами вспыхнули образы: его отец, стоящий перед этим же алтарём, произносит слова клятвы; древний свиток с печатью Вальдбергов; и лицо — знакомое, но искажённое, как в кривом зеркале.