— Ты видишь? — прошептал Вороний Клюв, склоняясь над ним. — Ты видишь, кто ты на самом деле?
Эвальд попытался встать, но ноги не держали. Он чувствовал, как что‑то внутри него ломается, как стена, которую он строил всю жизнь, рушится под напором неизвестных сил.
— Не слушай его! — крикнул Гедрик, бросаясь к нему. — Это иллюзия!
Но Эвальд уже не слышал. В его сознании звучал голос — не Вороньего Клюва, не Гедрика, а чей‑то другой, древний, как сам камень под ногами:
«Ключ в тебе. Ты — последний. Ты должен решить: сохранить или разрушить».
Выбор
Когда Эвальд открыл глаза, вокруг было тихо. Пленники исчезли. Вороний Клюв стоял в тени, его фигура растворялась в полумраке.
— Ты видел, — сказал он. — Теперь ты знаешь.
— Знаю что? — Эвальд поднялся, чувствуя, как дрожь проходит по телу.
— Что мир не таков, каким кажется. Что твой отец скрывал от тебя истину. Что ты — не просто рыцарь. Ты — хранитель.
— Хранитель чего?
Вороний Клюв улыбнулся.
— Этого. — Он поднял руку, и в ней вспыхнул свет — не огонь, а что‑то иное, прозрачное, как лёд. — Это знание. Оно может спасти или уничтожить. Выбор за тобой.
Эвальд посмотрел на своих людей. На их лицах — страх, сомнение, но и надежда. Он вспомнил Лиру, её слова: «Верь своему сердцу. Оно не ошибётся».
— Я не стану играть в твои игры, — сказал он, поднимая меч. — Я — рыцарь Вальдберга. И моя клятва — защищать людей. Не важно, что скрыто в этих пещерах. Не важно, что говорил мой отец.
Вороний Клюв вздохнул.
— Тогда ты обрекаешь себя на поражение.
— Нет. Я выбираю честь.
Он шагнул вперёд, и меч в его руке вспыхнул — не багровым, а чистым, серебряным светом.
Откровение
В тот же миг пещера содрогнулась. Стены затрещали, камни посыпались сверху. Вороний Клюв отступил, его фигура начала растворяться в воздухе.
— Ты не понимаешь, — прошептал он. — Это только начало.
— Начало чего? — крикнул Эвальд.
Но ответа не было. Только эхо его слов, повторяющееся в глубине пещеры: «Начало… начало… начало…».
Когда пыль осела, перед Эвальдом лежал свиток — тот самый, что Гедрик отдал ему перед уходом. Но теперь на нём появились новые строки, написанные кровью:
«Сын мой, если ты читаешь это, значит, ты прошёл испытание. Знай: Вороний Клюв — не враг. Он — тень прошлого, которую ты должен принять. Ключ к истине — не в камне, не в словах. Он — в твоём сердце. И только ты можешь решить, как им воспользоваться».
Эвальд поднял глаза на Гедрика.
— Почему он не сказал мне раньше?
— Потому что ты должен был найти ответ сам, — тихо ответил оружейник. — Как и все хранители до тебя.
ГЛАВА 6-я
Рассвет пробивался сквозь щели в своде пещеры, окрашивая каменные стены в бледно‑золотистые тона. Эвальд сидел на обломке скалы, сжимая в руках свиток с посланием отца. Буквы, написанные кровью, всё ещё мерцали, будто живые.
— Что это значит? — прошептал он, проводя пальцем по строкам. — «Вороний Клюв — не враг»?
Гедрик присел рядом, его старые руки дрожали, когда он достал из‑за пазухи потрёпанный кожаный футляр.
— Твой отец боялся, что ты не поймёшь. Что правда сломает тебя раньше, чем ты сможешь её принять.
— Правда? — Эвальд резко поднял глаза. — Какая правда? Что мой род связан с этим… этим культом? Что мы храним нечто, способное уничтожить мир?
Оружейник медленно раскрыл футляр. Внутри лежал медальон — серебряный, с выгравированным львом, символом Вальдбергов. Но в центре зверя был вставлен камень, переливающийся всеми оттенками алого.
— Это ключ, — сказал Гедрик. — Не физический, а духовный. Он реагирует на твою волю, на твои решения. Твой отец носил его всю жизнь, но никогда использовал по‑настоящему.
Эвальд взял медальон. Металл был холодным, но камень пульсировал, словно живое сердце.
— И что он делает?
— Открывает врата. — Гедрик вздохнул. — Врата между мирами. Между правдой и ложью. Между прошлым и будущим.
Тени прошлого
За спиной раздался шорох. Рыцари, оставшиеся в живых после схватки, собрались вокруг. Их лица были измучены, доспехи покрыты царапинами, но в глазах горел огонь — не страха, а решимости.
— Мы должны вернуться в замок, — сказал Раймонд, сжимая рукоять меча. — Если Вороний Клюв говорил правду, то отец Эвальда знает больше, чем показал.
— Или скрывает больше, — мрачно добавил один из воинов.
Эвальд медленно поднялся, медальон по‑прежнему лежал в его ладони.