Андрейка с важностью кивнул.
— Помнишь, там была миледи? Она использовала людей. Разлучила д’Артаньяна с мадам Бонасье… — Тут Николай вспомнил, как именно миледи разлучила д’Артаньяна с мадам Бонасье, и решил привести другой пример, попроще. — Или вспомни «Золушку». Ты же видел фильм «Золушка»? Вот и у нас так получилось. Злая старшая сестра тоже хотела выйти замуж за принца. Я, конечно, не принц, — горько усмехнулся Николай. — Но, в общем, у нас все вышло, как в этой сказке. Мы с мамой расстались а потом снова встретились, и она меня простила. А ты простишь меня? — спросил он.
Ему было совестно нагружать сына своей виной, да еще в такой трудный момент, но Андрейка воспринял его рассказ на удивление просто.
— Это здорово, что ты вернулся… А почему мама говорила, что ты умер?
— Она считала, что я умер. Для нее я умер, когда пришла та злая тетя.
— А ты правда мой папа? Самый-самый настоящий? По-всамделишному?
— По-всамделишному, — с улыбкой подтвердил Николай. — Самый-пресамый. Можешь не сомневаться.
Но Андрейку что-то мучило.
— Вот наша бабушка — мамина неродная мама… Я точно знаю. Я маму зову мамой, а мама бабушку — по имени-отчеству. Мама мне сама говорила, что наша бабушка — это тети-Зинина тетя, а мама с тетей Зиной — просто подруги.
— Ну и что? Все равно она твоя бабушка. Она маму любит, в тебе души не чает… Но у нас с тобой все по-другому. Я твой родной папа. Железно. Смотри, как мы похожи. — Он подвел сына к зеркалу. — Давай я покажу тебе свои фотографии. Там мы еще больше похожи. Когда мне было столько, сколько тебе сейчас… Вот увидишь: как будто это тебя снимали.
— А почему ты сразу не сказал?
— Я не мог. Мама просила тебе не говорить. Она не знала, как ты это воспримешь.
— А та тетя больше не придет? — ревниво спросил Андрейка.
— Нет, она больше не придет. — Николай облегченно рассмеялся. — Вот уж о чем, о чем, а об этом точно можешь не беспокоиться. Я больше никуда не уйду. Здесь с тобой жить буду. И с мамой, и с бабушкой, и с сестренкой твоей. Только маме не говори, что я рассказал тебе про ту тетю, хорошо? Пусть это будет наш мужской секрет.
Когда пришла пора отправляться в роддом. Николай проделал все, что положено молодому отцу: нервничал, психовал, метался по приемной, томился под окнами, донимал персонал бесконечными вопросами. Отказался только присутствовать при родах, хотя ему предложили. Вера тоже сказала, что не нужно, и акушерка одобрительно кивнула.
— Вот и слава бету. А то иной папаша захочет поучаствовать да и хлопнется в обморок в самый ответственный момент. Сколько раз бывало! Так мы — нет чтоб роженицей заниматься! — вокруг него пляшем, в чувство приводим. Предложить я обязана, но… не нравится мне эта новая мода. Не мужское это дело, — добавила она со вздохом и выразительно закатила глаза.
На этот раз Вера рожала не в обычном роддоме, а в дорогой частной клинике, где над ней трудилась бригада врачей. Роды прошли благополучно, и на следующий день Николая допустили к ней в палату. Вера, все еще бледная и усталая, улыбнулась ему.
— Ну что, ты всех там замучил?
— Я сам измучился! Как ты? — Он наклонился и поцеловал ее.
— Нормально. Сейчас принесут нашу дочку.
И действительно, дверь открылась, и медсестра вкатила каталку с белым свертком, из которого выглядывало сморщенное красное личико. Вера бережно взяла сверток.
— И почему у всех младенцев такой недовольный вид? — спросил Николай, склоняясь над ней.
— А как же! Им было так уютно у мамы в животике, а их потревожили, заставили вылезти наружу, все вокруг незнакомое, непонятное… Да, маленькая? — с улыбкой спросила она у малышки.
Девочка раскрыла беззубый ротик и яростно заревела.
— Вот видишь, она со мной согласна.
Вера дала девочке грудь, и крик смолк, как по волшебству.
— Я понимаю, что это инстинкт, — заметил Николай, — и все-таки поражаюсь: откуда они вот так сразу знают, что надо делать?
— Сам же сказал, инстинкт. «Сосательный» называется. Здесь другого не требуется. Но вообще-то они очень умные. Нет никого на свете умнее новорожденных. На них обрушивается сразу столько информации, что никакой компьютер пятого поколения не справится. А они справляются. — Вера нежно коснулась губами лобика девочки.
— Как ты ее назовешь? — спросил Николай.
— Наташей.
— В честь Наташи Ростовой?
— В честь твоей мамы, дуралей. Или ты против?
— Нет, конечно, я не против, но я думал, может, назвать ее Верой? В честь тебя.
Вера нахмурилась и покачала головой.