Лицо Лидии Алексеевны пошло пятнами.
— С каких это пор ты стала мне дерзить?
— С тех пор, как поняла, что мне не завоевать твою любовь, — тихо ответила Вера. — Вернее, с тех пор, как поняла, что она мне не нужна.
— Не смей так со мной разговаривать. Я твоя мать, и ты обязана уважать меня.
— Давай ближе к делу. Итак, он был женат, и ты от него залетела.
— Что за жаргон? Откуда ты нахваталась таких слов?
— Ты бы Лору послушала, — снова усмехнулась Вера.
Вера с детства не любила Лору, да и побаивалась, хотя и не так, как маму. Она видела старшую сестру такой, какой ее никогда не видели родители. При Вере Лора, не стесняясь, говорила с веселым матерком, все человеческие отправления и части тела откровенно называла своими именами, как будто это так клево — материться при малолетних. Но Лора о младшей сестренке даже не думала, просто не замечала. Казалось, это идет от безалаберности, от широты натуры, но Вера видела, как Лора меняется при родителях или при своих совсем взрослых кавалерах. С ними она ворковала по телефону, иногда приводила домой, когда папы и мамы не было, весело подмигивала Вере и просила не выдавать ее. Вера молчала.
Она на многое могла бы открыть глаза матери… Например, на то, что некоторые друзья у нее с Лорой были общие.
Усилием воли она заставила себя вернуться в настоящее.
— Да, он был женат, — продолжала между тем Лидия Алексеевна, привычно повышая голос, в котором появились визгливые нотки, — и в таких чинах, что не мог развестись. А я не могла рожать без мужа. Тогда было другое время, на эти вещи смотрели иначе. Тебе этого не понять, ты тогда не жила.
— Но я много читала, — напомнила Вера. — Я все прекрасно понимаю. Значит, ты вышла за отца обманом, и он тебе этого не простил.
— Он за мной ухаживал. Предложение сделал. Я его на аркане в загс не тащила. И он был никчемным поганцем! — мстительно выкрикнула Лидия Алексеевна. — Он спился! Думаешь, он погиб в аварии? Он попал в аварию, потому что был пьян. Сослуживцы его пожалели и замяли дело с экспертизой.
— Нет, мама, они тебя пожалели, чтобы ты могла получать военную пенсию. Но я одно хотела бы понять: что все-таки ты имеешь против меня? Я-то что тебе сделала?
— Он навязал мне тебя. Я не хотела тебя рожать. Мне было вполне достаточно Лоры.
В горле у Веры стоял ком, она судорожно сглотнула, чтобы не заплакать. Всю жизнь она чувствовала себя нежеланной, ненужной и как будто в чем-то виноватой. В детстве это чувство вины страшно мучило ее, она старалась «исправиться», хотя не понимала, в чем провинилась, старалась «быть хорошей девочкой», но все ее усилия ни к чему не приводили. С годами она поняла, что дело не в ней или не только в ней одной. Вера замкнулась, перестала принимать близко к сердцу отношение матери и сестры. Ей казалось, что она готова ко всему, но откровенность матери все-таки ударила по ней очень больно. Что ж, сама напросилась, сказала она себе.
— Понятно, — кивнула Вера, овладев собой. — Но я вам все-таки пригодилась, не так ли? Если бы не я, Лора никогда не встретилась бы с Колей. Ладно, я все сделаю, как обещала. Поприсутствую на их бракосочетании, а потом сразу уеду.
— Вот я сейчас вернусь домой, а он будет спрашивать, где ты. Он же поймет, что мы с тобой виделись.
— Ну, ты найдешь, что ему ответить. Скажи, что он увидит меня в загсе, а до загса я его видеть не желаю. Это мое последнее слово. Так ему и передай.
Лидия Алексеевна раздраженно хмыкнула.
— Ну, хорошо, смотри не подведи меня. Не вздумай разрушить их свадьбу.
— Боже упаси! Разрушить такую прекрасную пару? Они стоят друг друга. Да, напомни жениху, чтоб вернул дяди-Витину машину. Теперь ты сама сможешь его возить на своей иномарке.
Когда Лидия Алексеевна ушла, Вера вкратце пересказала суть разговора Зине и спросила:
— Сможешь достать мне билет на самолет? На день бракосочетания?
— Без проблем. Забыла, где работает моя мама?
Зинина мама работала в кассах Аэрофлота.
— Она же в отпуске.
— Ну и что? Я знаю всех ее подруг. Не боись, будет тебе билет по первому свистку.
Бракосочетание назначили на послезавтра. Когда жених с невестой и ее матерью отправились в загс, Вера вернулась домой, спокойно собрала свои пожитки, и верный дядя Витя, взявший по такому случаю отгул на полдня, ни о чем не спрашивая, отвез ее в аэропорт.
А в загс пришла Зина и молча протянула жениху конверт. Коля открыл его трясущимися руками. В конверте была записка — без обращения, без даты, без подписи: «Мне нечего тебе сказать. Не ищи меня».
— Где она? — в отчаянии спросил Коля у незнакомой рыжей девушки.