с надрывным пафосом вопрошал Филипп Киркоров. У Николая была в запасе пара вариантов ответа, но его никто не спрашивал. Спрашивали вишню. Кстати, интересно, почему именно вишню, думал он, уже придя домой. Наверно, потому, что вишня ответить не может. Очень удобно.
Можно спрашивать до полного посинения. Навязчивая песенка прокручивалась в переутомленном мозгу помимо его воли и все никак не желала отцепиться.
Вечера и ночи казались бесконечными, напоминали замедленную съемку. После дневной суеты ни на что не хотелось смотреть, ничего не хотелось слушать. Николай пристрастился к виски. Выпивал на ночь, чтобы хоть немного сбросить напряжение, выкуривал сигарету и ложился, тупо уставившись в белый потолок. И незаметно для себя втягивался в разговор с Верой.
Прости меня. Прости, прости. Просто забудь, неужели ты не можешь просто забыть? Забудь все, что я говорил. Да, я свалял дурака, но это больше не повторится, клянусь тебе. Забудь все, что было, это ничего не значит. Я однолюб, как мой отец. У отца тоже бывали загулы, «ходки налево», но он всегда любил только маму. А мама делала вид, что не замечает его шалостей. Они оба делали вид, что ничего не происходит. Они оба притворялись ради меня, правда, я только потом это понял. Знаю, тут много лукавства, но люди идут на это ради детей. Неужели ты не можешь… Знаю, ты скажешь, что нам не для кого притворяться, но мы могли бы притвориться для себя, друг для друга на первых порах… А если мы постараемся, у нас тоже кто-нибудь появится… И я не буду гулять, как отец, мне одного раза хватило выше крыши. Ты только прости. Если бы ты простила, у нас все пошло бы совсем по-другому, вот увидишь! Ну пожалуйста, пожалуйста, ну я очень, очень, очень, очень тебя прошу, прости… Стоп, снято!
«Стоп, снято!» врывалось в его мысли нежданно-негаданно вместе с занудной песенкой или каким-нибудь дурацким рекламным слоганом. И почему все рекламные слоганы непременно претендуют на вселенское обобщение?
Кажется, это все-таки лучше, чем призывы в пустоту… Николай проваливался в сон где-то в четвертом часу ночи, а наутро в голове гудели колокола, она казалась чугунной и в то же время хрупкой, как стекло. Впрочем, чугун, помнится, представляет собой чрезвычайно хрупкий сплав железа с углеродом…
Вся реклама была густо замешена на эротике вне зависимости от предмета восхваления. Томный, мурлычущий голос, годный для секса по телефону, расхваливал достоинства товарной биржи. Соки, йогурты — вполне детский ассортимент — продавались только в приложении к полуобнаженным телам говорящих кукол Барби. То же самое в куда большей степени относилось к шампуням, дезодорантам, автомобилям и появившимся в середине 90-х сотовым телефонам.
— Без консервантов! Натуральный продукт! — уверяла девица в рекламе сока, которую Николаю было предложено обновить.
В самой девице ничего натурального не было. Волосы в блестках, веки в блестках, подкачанные силиконом губы в блестках, ногти — длинные и острые, как у Фредди Крюгера, — тоже в блестках. Да и сок оказался подделкой.
— Как же вы говорите, что сок без консервантов, когда вот список прямо на коробке! — удивился Николай. — Тут у вас и загустители, и пищевые красители, и подсластители, и консерванты, и даже стабилизаторы имеются. Прямо как в самолете.
— Так, я, в натуре, не понял… — Один из представителей фирмы, здоровенный амбал, двинулся к Николаю явно с воинственными намерениями. — Те че, парень, больше всех надо? Ну, больше всех и получишь.
Подраться? Милости просим! Николай просто умирал от желания кому-нибудь врезать.
— Господа, господа, держите себя в руках! — воззвал к «противоборствующим сторонам» продюсер рекламной фирмы. — Коля, наша задача — продать продукт, а не задавать лишние вопросы.
— Ладно, я понял, — процедил Николай. — Но все-таки слоган придется сменить. Вы же не хотите, чтобы нас поймали на таком откровенном вранье? И это чучело-мяучело надо убрать, — кивнул он на родственницу Фредди Крюгера, застывшую в финальном кадре с людоедской улыбочкой на устах. — Ей бы газ «циклон Б» рекламировать. Или взрывчатку «си-4».
Он убедил себя, что ему все равно. Брался за любую халтуру, какую предлагали, и только однажды отказался от работы, когда выяснилось, что в роли очередной рекламной Снегурочки придется снимать Лору.