Для актрисы участие в рекламном ролике стало огромным подспорьем в ее полунищенском быту. Мало того, о ней вспомнили и пригласили сниматься в каком-то многокилометровом сериале. Мысль об этом немного утешила Николая. Хоть кому-то его никчемное существование принесло пользу.
Был еще ролик с домохозяйкой средних лет. Николай вспомнил одну мамину приятельницу, которая, пытаясь в точности следовать маминым кулинарным рецептам, вечно названивала ей с одним и тем же «гамлетовским» вопросом.
Он придумал забавную сценку: домохозяйка, вся в запарке, перемазанная мукой, готовит некое сложное блюдо и одновременно, щелкая одним пальцем по клавиатуре, с кем-то консультируется в чате. На экране компьютера высвечивается «гамлетовский» вопрос маминой приятельницы:
— Крышкой накрывать или нет?
В четвертом варианте рекламы совершенно обнаженная девушка экзотической наружности, приняв позу кошки, ловящей мышь, тянулась за все той же компьютерной «мышкой».
На ролик с девушкой Николай после множества проб отобрал турчанку-манекенщицу по имени Салям. Она подходила идеально: совсем еще юная, смуглая, чувственная, с роскошной гривой черных, атласно-тяжелых волос, начисто лишенная интеллекта. В ней ощущалось сильно развитое животное начало, но не было продажности. Ее прекрасное восточное лицо дышало невинностью и простодушием.
Салям сразу поняла, что от нее требуется, без малейшего стеснения сбросила одежду, приняла нужную позу, состроила хищную рожицу с тлеющими, как угли, глазами… Настоящая дикая кошка. Работалось с ней легко. И все было вполне целомудренно: в броске за «мышкой» Салям сгруппировалась так, что локоть прикрывал ей грудь, а согнутое колено — все остальное.
Салям почувствовала, что нравится Николаю, и сразу дала понять, что он как раз в ее вкусе. Когда осветители и помощники ушли, она, не позаботившись одеться, подбежала к нему и обвила руками его шею. С ней все получилось бы легко и просто, но Николай уже однажды нарвался на простоту, обжегся и не захотел повторять опыт, хотя Салям ничем не напоминала Лору. Мягко, чтобы не обидеть Салям, он разомкнул ее руки.
— Прости, детка, я не по этой части.
Изумление и разочарование, проступившие на выразительном лице Салям, были достойны кисти кого-нибудь из старых мастеров.
— Ты что, «голубой»? — спросила она с недоверием.
— Нет, — улыбнулся Николай.
— Тогда в чем дело? Я тебе не нравлюсь?
— Ты мне нравишься до полного опупения, малышка, но я стар для тебя. Тебе шестнадцать-то стукнуло или еще нет?
Прелестное личико Салям засветилось лукавством.
— Теперь можно с четырнадцати.
— Вот видишь, я стар для тебя. Не скажу, что гожусь тебе в отцы, но при нынешней продвинутости я мог бы тебя родить.
Салям прыснула со смеху и, ничуть не обидевшись, побежала одеваться. С ней и вправду было легко. Она оделась, подхватила сумку, чмокнула его в щеку и бросила напоследок:
— Передумаешь — позвони.
Николай остался монтировать ролик. Впервые за долгое время он работал, насвистывая не «Вишню», а «Лайлу» Эрика Клэптона, и на душе у него было… не то чтобы легко, но не так погано, как обычно.
Он отнюдь не был монахом, но сейчас почти гордился собой: проявил-таки выдержку и не воспользовался тем, что предлагала эта девочка. Сама о том не подозревая, Салям показала ему, как низко он пал. В юности Николай искренне презирал мужиков, прибегавших к услугам проституток. Раз не могут найти себе чего-нибудь получше, значит, слабаки они и лузеры, считал Николай.
А вот в последнее время, правда, пока только теоретически, он стал смотреть на это другими глазами. Свяжешься с незамужней — она потянет в загс. С замужними тоже хлопот не оберешься, да и неизвестно, чем дело кончится. Женщины вечно все усложняют. Нет, нормальные проститутки все-таки честнее. Платишь — получаешь товар. Точнее, услугу. Обменялись и разошлись. Все это было так тошнотворно и мерзко, что Николай предпочитал терпеть и не связываться ни с кем.