— Что ж вы меня не поддержали?
— Извините, я в этих играх не участвую, — сказала тогда Вера.
Зато теперь она вспомнила тот случай и добавила:
— Не забывайте, я знаю обо всех ваших махинациях. О неучтенном товаре. Помните партию китайских кроссовок? Вы завезли ее «втемную» через Гусиновскую таможню, а потом продали без чеков на Черкизовском рынке. Хотите судиться? Пожалуйста. Все равно я на вас больше работать не буду. Ищите другого бухгалтера.
Вот этого Анна Ивановна как раз и не понимала. Поскандалить, выпустить пар — с превеликим удовольствием. Но от работы-то зачем отказываться? После визита фининспектора она еще долго звонила Вере, уговаривала ее вернуться. Опять обещала «зажиленные» деньги отдать. Вера отказалась, и Антонина Ильинична ее поддержала. Она просто перестала подзывать Веру к телефону, когда звонила «Анна Иоанновна».
Но этот случай, в сущности мелкий и незначительный, произвел на Веру огромное впечатление и впервые заставил задуматься о размахе теневой экономики в России. Ухватившись за этот незначительный случай, за крошечную и ничтожную ниточку, за грошовую фирму по торговле ширпотребом, она начала исследование разнообразных криминальных связей, опутавших страну.
Уйдя от Анны Ивановны, Вера моментально нашла себе новую бухгалтерскую работу на дому. В Долгопрудном, как и везде, появилось множество мелких и средних частных фирм, и всем нужно было составлять квартальные и годовые балансовые отчеты, заполнять налоговые декларации. К тому же именно в Долгопрудном располагался МФТИ — Московский физико-технический институт. В 90-е годы институт занялся хозяйственной деятельностью, и Веру пригласили делать внутренний аудит. Для нее эта поденная работа стала прекрасной школой, многому научила и даже вдохновила на смелые научные замыслы.
Вот если бы времени было больше и сил… Увы, возвращаясь домой из института или с работы, Вера часто заставала в гостях у Антонины Ильиничны ее приятельницу Елизавету Петровну, тоже преподававшую в музыкальной школе города Долгопрудного и тоже вдову военного, да не простого военного, а генерала. Но этим сходство исчерпывалось. Вера видела, что нет в Елизавете Петровне ни грана доброты и щедрости, нет гостеприимства — просто никакого сравнения с Антониной Ильиничной. Муж-генерал умер, детей не было, вот и навещала Елизавета Петровна подругу по старой памяти. Завидовала, что у Антонины Ильиничны есть Вера. Есть кому о ней позаботиться.
Елизавета Петровна носила смешные старорежимные шляпки, бахвалилась своими бриллиантами, называя их «брылльонты» с французским носовым «n», и вообще была типичной генеральшей. Давала Вере «женские» советы и всячески пыталась ей покровительствовать.
— Вам, Верочка, — говорила Елизавета Петровна кокетливо, — обязательно надо выйти замуж. Хотите, я вас с кем-нибудь познакомлю?
— Спасибо, не нужно, — вежливо отказывалась Вера.
— Вы не понимаете, — настаивала Елизавета Петровна. — Вам обязательно надо замуж. Ничего страшного. Не понравится — разведетесь, только и всего.
— Выходить замуж только для того, чтобы потом развестись? — удивлялась Вера.
— А что такого? — невозмутимо продолжала Елизавета Петровна. — Так вы будете замужней дамой… в разводе, — добавила она, чуть понизив голос, — а сейчас вы вообще ни то ни се!
— Лиза, не морочь голову девочке! — прикрикнула на нее Антонина Ильинична. — Тоже мне придумала: выходить замуж для окружающей среды!
Елизавета Петровна обижалась и уходила, но вскоре возвращалась, просиживала в кухне целыми вечерами, плакалась на бедность. Ей страшно не нравилось, когда Вера поднималась из-за стола, извиняясь и уверяя, что ей надо работать или заниматься ребенком.
— Отдайте его в детский сад, — посоветовала она.
Веру этот совет заставил призадуматься. Сыну уже исполнилось три, может, и вправду отдать? Но Антонина Ильинична встала стеной. Впервые в жизни они крупно поссорились.
— А мне ты уже не доверяешь? — со слезами спросила Антонина Ильинична.
— Конечно, доверяю, — попыталась успокоить ее Вера. — Но ребенку нужно общаться с другими детьми…
— Я каждый день вожу его гулять на детскую площадку.
Вера нахмурилась. Ей эта детская площадка в парке по соседству очень не нравилась. Мамаши и няньки сидели на лавочках, смолили одну сигарету за другой и трепались «за жизнь», пока их отпрыски, предоставленные сами себе, носились друг за другом с бессмысленными воплями.
Вере казалось, что между родителями и детьми идет этакое состязание в равнодушии. Она не раз видела, как вспыхивают на детской площадке ссоры и драки. То и дело дети подбегали к своим матерям с криком «Мам! Мам!», а матери, поглощенные разговором, не обращали на них внимания.