Уезжая из Сочи в конце августа 1992 года, Вера взяла с собой только подаренный когда-то отцом альбом Эшера. Она не могла увезти две с лишним тысячи томов отцовской библиотеки. А теперь все это продано.
Между тем Лидия Алексеевна окончила свой рассказ и визгливо выкрикнула в трубку:
— Алло! Алло! Ты еще там?
— Да, мама, я слушаю.
— Ты должна мне помогать. Я здесь совсем одна осталась, мне тяжело.
Вера чуть было опять не спросила: «А Лора?», но вовремя спохватилась. У Лоры всегда найдутся причины переложить заботу о матери на нее, Веру.
— Хорошо, но тебе придется немного подождать, — ответила она. — У меня сейчас туго с финансами, ссуду надо возвращать.
— А меня это не волнует, — отрезала Лидия Алексеевна. — Ты ж меня бросила. Все на мне — и работа, и дом. По-твоему, это красиво? По-твоему, это порядочно?
— Ладно, я буду высылать тебе деньги, — согласилась Вера. — Но на первых порах понемногу. Вот ссуду верну, тогда… У тебя сберкнижка есть? — спросила она, предупреждая новый поток возражений. — Мне нужны реквизиты, я буду на книжку переводить. Запиши адрес.
И она продиктовала матери свой домашний адрес. Не надо было этого делать. Вера могла бы дать рабочий адрес, но в ту минуту просто не подумала, не сообразила, что матери лучше бы не знать, где она живет.
— Вышли мне реквизиты заказным письмом. Лучше сделай ксерокопию, а то от руки можно ноль пропустить, и уйдут деньги неизвестно куда, потом концов не найдешь.
Лидия Алексеевна аккуратнейшим образом записала Верин адрес. На этом разговор закончился. Как живет ее дочь, что она делает в Москве, Лидию Алексеевну не волновало.
Поговорив с матерью, Вера глубоко задумалась.
— Подожди, сынок, — ласково сказала она вернувшемуся с прогулки Андрюше. — Мне нужно поработать.
— Сегодня же воскресенье!
— Андрюша, идем со мной, — позвала его Антонина Ильинична. — Не мешай маме. Она у нас всегда работает.
В новой квартире у каждого была своя спальня. Завтракать, обедать и ужинать можно на кухне или в общей столовой, отделенной от холла раздвигающимися дверями. Стоит их раздвинуть, и столовая превращается в просторную гостиную. В пятой, самой маленькой комнате — самую большую, угловую, двухсветную, конечно, отдали Андрюше! — Вера устроила себе кабинет. Туда-то она и ушла, чтобы на досуге все обдумать.
Деньги, вырученные за квартиру в Долгопрудном, покрыли около половины взятой ею ссуды. Из мебели пока купили только кухню да новый холодильник. Старый холодильник «ЗИЛ» Антонины Ильиничны, прозванный «колотырником», потому что всякий раз, включаясь и выключаясь, он исполнял нечто вроде пляски святого Витта, торжественно выбросили на помойку.
Надо купить мебель. Книги. Надо платить домработнице. Придется платить школьные поборы. Надо бы сдать на права и купить машину. А теперь еще и матери деньги высылать… Искать дополнительный заработок? При ее нынешней занятости это невозможно. Да и кем работать? Опять бухгалтером-надомником? Смешно. Платят гроши.
Вера утешала себя тем, что в банке у нее хорошая зарплата, а по итогам года она практически удваивается: платят премиальные. Цены на нефть пошли вверх, валюты в стране много, можно жить.
Помимо основной работы была еще и научная. Получив магистерскую степень в Высшей школе экономики, Вера стала писать научные статьи и даже готовить к печати книгу. Оттолкнувшись от крошечного эпизода с оставшейся в Долгопрудном «Анной Иоанновной» и ее таможенным брокером, Вера начала изучать механизмы теневой экономики, отслеживать длинные, путаные цепочки связей, ведущих от мелких полукриминальных фирм к миллионным состояниям и номерным счетам за границей.
Она усердно штудировала публиковавшиеся в газетах финансовые отчеты крупных компаний, читала иностранную прессу, следила за новостями в Интернете, накопила огромный объем данных, проверяла и перепроверяла их, систематизировала, дополняла. Поиск достоверных сведений сам по себе напоминал детективное расследование. Работалось ей легко, хотя работа съедала все ее время.
Вернувшись с работы, Вера, как встарь, спешила к компьютеру, коря себя за то, что так мало внимания уделяет сыну. Еще в Долгопрудном она начала читать ему перед сном, и он так привык засыпать под мамин голос, что, даже когда научился читать, все равно просил ее почитать ему на ночь.