И тут ее очень выручила Оксана Терентьева. Они с Верой не стали подругами, так и остались скорее приятельницами. Слишком уж они были разные. Вера работала, а Оксана сидела дома. Считалось, что она воспитывает детей, но при этом у нее был полный штат прислуги: и приходящая домработница, и шофер, и гувернантка, и личная горничная. Да она еще и репетиторов нанимала.
Вера запомнила, каким красноречивым взглядом окинула Оксана, в первый раз придя в гости, старенький, вытертый и обшарпанный румынский гарнитурчик и стираные, заметно севшие занавески на окнах. У самой Оксаны (Вера и Антонина Ильинична, конечно, нанесли ей ответный визит вежливости) обстановка была мещански роскошная: ковры, драпри и тюль, кровать под балдахином в помпончиках, драгоценная мебель «кошачий глаз».
Но Андрейка подружился с Оксаниным сыном Олегом, а сама Оксана, возившая сына в школу и из школы на машине, взялась подвозить и Андрейку тоже. Вера была ей за это благодарна.
Тут тоже не обошлось без «перекрестного опыления». Увидев антикварный кабинетный «Бекштейн», единственный предмет мебели, перевезенной из Долгопрудного, за который Вере не было стыдно, Оксана попросила Антонину Ильиничну давать уроки музыки своей дочери, четверокласснице Маринке. Антонина Ильинична согласилась, а Оксана настояла, что будет за эти уроки платить. «Плата дисциплинирует», — заявила она.
В этом Вера была с ней согласна, да и Антонина Ильинична обрадовалась возможности внести свой вклад в домашнюю копилку, но Маринка, сама того не ведая, вознаградила их сторицей без всяких денег. Впервые придя на урок и увидев Андрейку с Шайтаном, она сказала Вере:
— Вы даже не представляете, какой у вас счастливый сын! Вы ему разрешили собаку!
В голосе девочки прозвучал прямо-таки благоговейный трепет.
Вот тогда-то Вера с Антониной Ильиничной и переглянулись. Вот тогда-то и оценили вполне проявленное под Новый год милосердие.
Сама Вера дала маленькому Олежке несколько уроков русского языка совершенно бесплатно: репетиторы не справлялись.
— Вы очень понятно объясняете, тетя Вера, — говорил ей Олежка.
Вера лишь улыбалась в ответ. Втайне она гордилась сыном. Андрейка сызмальства был приучен читать, грамота давалась ему легко, а бедный Олежка отставал. Оксана не читала ничего, кроме дамских журналов, и, точно зная, кто на ком женился, а кто с кем развелся, нагружала Веру подробностями из жизни звезд, без которых Вера свободно могла бы обойтись. И еще Оксана обожала смотреть сериалы по телевизору, причем ухитрялась, переключая в рекламных паузах, быть в курсе сюжета по крайней мере двух за раз.
Время от времени, когда ей надоедала скука собственных роскошных апартаментов, Оксана заходила к Вере и откровенно признавалась, что обстановка Вериной квартиры напоминает ей юность. Ради Оксаны Вера стала постоянно держать в доме кофе, хотя сама его не пила, пачку сигарет «Собрание», похожих на набор цветных карандашей, и специальную пепельницу — поглотитель дыма.
— А чего ты мебель не купишь? — спросила как-то раз Оксана. — Возьми кредит в банке да купи.
— Я уже взяла, когда квартиру покупала, — ответила Вера. — Дай сперва этот отдать, потом за мебель возьмусь.
— Хочешь, я с мужем поговорю? — предложила Оксана. — Он тебе одолжит.
Муж Оксаны — Вера видела его всего пару раз, он вечно пропадал на работе — был богатым бизнесменом, совладельцем крупной строительной компании. Оксаниному житью-бытью Вера нисколько не завидовала. Чего хорошего, когда муж смотрит на жену как на подставку для драгоценностей, а на детей у него вообще времени нет?
Правда, сама Вера по-прежнему спала одна, обхватив себя руками за шею крест-накрест и прижимая к груди уже вытертую до лыса плюшевую обезьянку, которой стыдилась и от всех прятала. Но она никого не хотела осуждать: пусть живут как живут, раз их это устраивает. От предложенного займа вежливо отказалась:
— Ничего, я пока потерплю. С потолка не каплет, и на том спасибо.
Вера не могла этого предвидеть, но долго терпеть не пришлось. В самом начале 2001 года случилось новогоднее чудо. Вернее, чудо случилось еще в двухтысячном, но реализовалось на старый Новый год. Вера получила американскую премию в сто тысяч долларов.
На радостях она позвала Зину с мужем и торжественно вернула подруге занятые пять тысяч.
— Ты что, в лотерею выиграла? — добродушно спросил Зинин муж Илья.