В театры Вера ходила с Андрейкой. Несколько раз водила его на детские спектакли и в цирк. Цирк не понравился обоим. Настоящих цирковых номеров было мало, представление больше смахивало на эстрадный концерт. Впрочем, к шубе это отношения не имело.
— Я хожу только на детские утренники.
— Еще не вечер, — загадочно усмехнулась Зина. — Ты, главное дело, шубу купи, она сама тебя в свет выведет.
Взяв дело в свои руки, Зина выбрала роскошную шубу из платиновых лис.
— Ну, не знаю, мне не нравится, — покачала головой Вера, примерив меховой водопад. — По-моему, чистой воды пижонство.
— Почему пижонство? Ты посмотри, как тебе идет!
Шуба и вправду смотрелась отлично, но Вера осталась недовольна.
— Типичное пижонство. Это не для нашей зимы. У нее и застежки-то нет!
Тут за шубу вступился менеджер:
— У нее есть застежка. Вот. Потайная.
Застежка оказалась даже не потайная, а, как сказала Вера, «глубоко законспирированная».
— Ну-ка, пройдись! — скомандовала Зина.
Вера прошлась.
— Обалденно! Бери обязательно, — возбужденно гудела Зина. — Вот ты со спины не видишь, а она… сама ходит!
— Кто ходит? Шуба? — Вера попыталась заглянуть себе за спину.
— Ты не понимаешь, — отмахнулась Зина и вдруг заплакала.
Вера, забыв про шубу, подбежала к ней.
— Что с тобой, Зинуль?
— Ничего. — Зина не сразу справилась со слезами. — Вот ты высокая, худая, тебе все идет. А я… толстая… и вообще недомерок.
— Зинка! Вот дуреха! — ласково заговорила Вера. — Ты мне завидуешь? А я — тебе.
— Чему тут завидовать? — всхлипнула Зина.
— Илюша тебя любит, — тут же нашлась Вера. — Вот такого толстого глупого недомерка. Он тебя любит такую, как есть. Вот ты подумай, сколько людей тебя любит! Илюша, мама с папой…
— Ну, мама с папой — само собой, — пренебрежительно протянула Зина.
— А вот не скажи. Меня моя мама не любит.
— Да ладно тебе… — начала было Зина, но Вера ее перебила:
— Мама с папой, Серега, Антонина Ильинична, я тебя люблю, девочки на работе в тебе души не чают… И твой маленький тебя уже любит.
— Думаешь? — оживилась Зина. — По-моему, они в этом возрасте совсем безмозглые.
— А вот и нет. Они все понимают…
— …только сказать не могут, как та собака, — весело подхватила Зина.
— Нет, это ты не понимаешь, — нахмурилась Вера. — Ты сама должна себя любить и беречь, а то он почувствует.
Зина смахнула остатки слез.
— Ладно, извини. Сама не знаю, что на меня нашло.
— Это бывает при беременности, — успокоила ее Вера. — Ничего страшного.
— У тебя было? — ревниво уточнила Зина.
— Наверное, было. Не помню.
На самом деле у Веры такого не было. Но пусть Зина думает, что у нее все в норме, как у всех.
Пока Вера вела просветительскую работу, менеджер позвал какого-то парня богемного вида, и они о чем-то пошептались.
— Я продам вам эту шубу за полцены, — предложил менеджер, — если вы согласитесь в ней сфотографироваться. Прямо сейчас. Вот наш фотограф.
Вера, конечно, отказалась, но Зина налетела на нее коршуном:
— Верка, соглашайся! Я тебя живьем отсюда не выпущу! Считай, это каприз беременной женщины.
— Зиночка, но я же не модель! Я в этом ничего не смыслю. Давай лучше я буду делать свое дело, а…
— Слушать ничего не хочу. Когда еще такой случай выпадет! А за полшубы ты себе ту обдергузку прикупишь.
— Не хочу я, чтоб моя физиономия красовалась на всех углах! Я в банке работаю! Почему я должна…
Но менеджер успокоил Веру:
— Нам не нужен «аутдор», только «бэтээл». Всего один кадр, вот здесь, в интерьере. Прошу вас, не отказывайтесь. Вы отлично смотритесь. И ехать никуда не надо, у нас тут молл, фотомастерская прямо здесь, на месте. Ну, пожалуйста, я вас очень прошу! Нам обязательно надо сменить центральный постер. Надоела эта голая дура. Не отвечает она фокусной аудитории, понимаете?
Зина прекрасно поняла рекламный язык и пожалела лишь о том, что «аутдора» не будет. Вера не поняла ни слова и потребовала объяснений. Оказалось, что «бэтээл» — это реклама на месте продажи, а «аутдор», наоборот, — наружная.
Немного успокоившись, Вера взглянула на огромный, выше человеческого роста, эффектно подсвеченный фотоплакат в нише, зрительно разрезавший помещение магазина по центру на две части. На фотографии была изображена совсем юная девушка ослепительной красоты: смуглая, с роскошными черными волосами и знойным восточным лицом, кутающаяся в белые меха. Она стояла в позе Венеры: из мехов выступали обнаженные плечи, бедра и ноги.