— По-моему, очень красиво, — сказала Вера. — И если вы думаете, что я буду позировать голой…
— Нет-нет, — мягко перебил ее менеджер. — Мы с этим снимком по таргетингу промахнулись. Позировала совсем девчонка, турчанка. Известная фотомодель, но нам она совершенно не подходит. Жаль, мы раньше не въехали. Ее образ — «любимая младшая жена в гареме». Есть, конечно, и такие, но в основном к нам приходят совсем другие дамы. И возраст, и социальный статус, все другое. Состоявшиеся, самостоятельные женщины. Они не ждут, что повелитель купит им шубку, сами знают, чего хотят, сами выбирают. Есть среди них и молодые, но все-таки не настолько. Вы подходите идеально.
Все эти комплименты не производили на Веру никакого впечатления. Она ушла бы, но Зина как последний аргумент выставила вперед свой совсем еще не великий живот и загородила ей дорогу.
— Поссоримся на всю жизнь, — пригрозила Зина. — Я тебе этого никогда не прощу!
Вера сдалась. Ее провели по огромному моллу в помещение фотомастерской. Фотограф — молодой парень с выбеленными волосами, затянутый в узкие черные брюки и черную водолазку, — улыбнулся ей и с ходу перешел на «ты».
— Лапуля! — защебетал он. — Ты любовь всей моей жизни!
У него был женственный, даже, пожалуй, дамский, несколько жеманный голос. Вера поняла, что насчет любви всей жизни — это явное преувеличение. Но он показался ей симпатичным и доброжелательным.
— Главное, без мандража, — продолжал он. — Не дергайся, и все будет классно. Но сперва тебе надо загримироваться.
Вере жутко захотелось удрать. Но на нее накинулись ассистентки и поволокли к раковине. Их было всего две, а казалось, что двадцать две. Они живо удалили скромную косметику, нанесенную еще дома, до похода за шубой, и усадили ее на винтящийся табурет перед ярко освещенным зеркалом. Обе трещали пулеметом, не обращая на Веру никакого внимания, вопросы задавали только фотографу.
— Волосы оставим?
— Да, оставляем, — кивнул фотограф.
Ну, слава богу. А что они хотели сделать с ее волосами? Снять скальп?
— Полную проработку лица? — продолжали трещотки.
— Глаза астральные. Стиль «декаданс». Ничего, лапуля, — подмигнул жертве фотограф. — Потерпи. Ты же хочешь быть красивой, да, звездочка моя?
Ничего Вера не хотела. Она так бы и сказала, но не могла рта раскрыть: как раз в этот момент пришла гримерша и принялась за «полную проработку лица». Вера уже знала, что это такое: ей точно так же накладывали грим на телевидении. Как будто она кукла.
Ей было жарко, неудобно, неловко, «полная проработка лица» затягивалась, и страшно было даже подумать, чем все это кончится. На телевидении хоть без «астральных глаз» обходилось. «Ну, Зинка!» — подумала Вера в бессильной ярости.
Зина сидела тут же и все действия гримерши молчаливо одобряла. Когда экзекуция закончилась, Вера со страхом глянула в зеркало. Она себя не узнала. Из таинственной зеркальной глубины на нее смотрела немыслимая красавица. Вера Холодная. Глаза — бездонные… нет, не глаза, «очи».
— Офигеть! — ахнула Зина.
— Так, девочки, давайте в темпе! — Фотограф хлопнул в ладоши. — Лапуля, тебе сюда. — Он возвел Веру на полукруглое возвышение с белым задником. — Шубку… — Вере подали серебристый водопад, она окунула в него руки. — Нет-нет, не застегивай… Так… Нет, это никуда не годится.
— Я же говорила, — облегченно вздохнула Вера и начала уже было спускаться с возвышения, но фотограф ее остановил.
— Да не ты, прелесть моя, ты бесподобна. Но мне не нравятся эти сапоги. Эй, принесите ей черные лодочки на шпильках! — крикнул он в пространство, и кто-то тут же кинулся исполнять поручение.
— У вас какой номер? — спросили у Веры.
Она не сразу поняла.
— Что? Какой номер?
— Обуви, дурища! — не выдержала Зина. — У нее тридцать восьмой, — повернулась она к ассистенту.
— И этот костюм мне не нравится, — рефлектировал фотограф. — Режет фигуру. Принесите платье. Светлое, трикотажное. Для контраста, — пояснил он Вере, хотя она ни о чем не спрашивала.
Принесли платье и туфли. Вера покорно проследовала за ширму, переобулась и переоделась. Одна из ассистенток помогла ей не смазать фантастический макияж.
Фотограф велел надеть тонкий поясок и выложить поверх него мягкую складку. Вера удивилась: только что он говорил, что ее собственный костюм «режет фигуру», а теперь хочет платье с поясом и напуском… А туфли?.. Разве это не глупо — шуба и лодочки? Но кто она такая, чтобы спорить? Ассистенты выполнили приказ, фотограф кивнул, и Вера опять поднялась на возвышение. Опять ей на плечи набросили шубу.