Мы не можем лишиться защитницы.
— Лара, постой! Куда ты?
— Тали, прости, — Там Адам… я должна идти, — перемежала слова с паузами, пятилась назад. Она слегка покусывала губы, выражая досаду, и окинула лихорадочно блестевшим взглядом мастера. Несколько прядей растрепались из прически, а ресницы заблестели от выступившей влаги.
Перед глазами до сих пор стоял Кальвин, как он смотрит на свою рану. Жалостливый вид Лары уже не вызывал такого сочувствия, и защитница это поняла. Разочарованно смерила меня взглядом и произнесла:
— Тебе не понять. Не мешай, — оттолкнула меня и побежала вниз.
Только что погиб Кальвин, а я думала, что теперь будет с нами. Каким бы сильным не был мастер, предел есть у всех. Надеюсь, подкрепление прибудет скоро.
Впереди появился десяток морфов различного вида: мелкие крысы, крупные волки и несколько больших медведей. Они застыли в отдалении. Разделившись на два полукруга и образуя посередине проход, чего-то ждали.
Огромный питон приближался. Грязно-серого цвета, не спеша полз по земле. Размером с два магических такта, он выглядел внушительно. Насколько я знала, у нас не водились питоны или удавы. Откуда он взялся?
Несмотря на медленную скорость, мне не удавалось его рассмотреть. Расплывался темными пятнами. Когда оказался ближе, казалось, клочки тумана вырываются из чешуек. Питон приподнял морду, всматриваясь, и начал производить телом волнообразные движения и быстро-быстро заскользил вперед, отталкиваясь чешуйками от почвы.
Питономорф начал окружать кон своим массивным телом.
— Тварь сейчас сомнёт полог! — прокричал мастер, открыл ларец с необычным артефактом и обратился к Фарадису, — Уходи, чтобы тебя не задело. Это приказ.
Затем уже мне:
— Подойди.
Фарадис встал предо мной, скрывая меня Старшего, и отрывисто произнес:
— Не вздумай, — развернулся и ответил мастеру, — Мы уходим, — выделив интонацией первое слово.
Смерив взглядом и ничего не ответив, командир сам взялся за артефакт, начал строить силовую линию, чтобы подключить к кону.
Я не понимала, что происходит, но послушно последовала за атакующим.
Мы спустились по тропинке, по которой ушла Лара, но продолжили путь в густой лес.
Огневик спешил, но протягивал руку для помощи, в местах, где особо выступали корни деревьев. Помощь я не приняла.
Деревья росли кучно. Переплетались кронами и закрывали солнечный свет. Становилось всё темнее. Резкий контраст между светом и сумерками, заставил невольно поежиться. Передвигаться здесь было опасно. Твари и мары вольготно чувствовали себя в темноте.
Подпитывать плетение светляка долгое время – энергоёмкое занятие. Фарадис взялся сам освещать нам путь.
Впереди между веток висела ни кем не потревоженная паутина. Значит, вероятность встретить маров или морфов снижалась к нулю.
Саламандра прожигала паутину и разгоняла теневых пауков – расчищала нам дорогу. Повезло, когда есть полезный фамилиар. С другой стороны, магические животные очень требовательны к содержанию и уходу. В основном, фамилиаров могли позволить себе только обеспеченные маги из высокородных.
Наблюдая за саламандрой, моё напряжение начало спадать. Мне хотелось погладить ящерку, но просить об этом огневика было неловко. К тому же, она, наверняка, затаила на меня обиду.
Сами того не заметив, мы вышли к гроту. Широкий проём позволял рассмотреть каменный зал с округлыми отверстиями в потолке, свободно пропускавшими солнечный свет. Светящиеся озерца на полу приятно радовали взор. Стены плотным слоем покрывал зеленоватый мох. Приятная влажность позволяла дышать свободнее. Единственное, что омрачало это место – узкий черный вход в пещеру. Как будто невидимое чудовище в стене открыло пасть и вот-вот кинется к нам.
Фарадис предложил остаться здесь. На мои опасения по поводу маров, ответил, что у него есть охранный амулет и его хватит до следующей луны. Перед гротом оставаться нельзя. Нас могут увидеть твари. Здесь безопасней. Я по-быстрому поставила защитный полог. Если не магичить вне кона, то мары нас не заметят.
Лисоморф у входа не спешил уходить. Видимо, почуял свежие следы, ведущие в грот. Он появился примерно полчаса назад, когда огневик ходил к ручью за водой. Шерсть свалялась клочками, местами проглядывали проплешины, открытая пасть с мелкими острыми зубками намекала на испытываемый голод. Решившись, морф начал подкрадываться к проёму грота.