- Я не понимаю… Зачем?
Дракон выглядел растерянным и огорчённым, и эта его нетипичность сбивала с толку. Я вдруг поняла, что уже не могу его ненавидеть, как прежде ненавидела весь их род.
Слова давались ему с трудом, будто он впервые произносил их,
хотя и знал, как это делается. Но с каждой фразой его речь становилась уверенней.
- Почему мудрость покинула нас? – он осторожно присел на соседний камень. – И ненависть стала ей заменой.
Я растеряно молчала, не зная ответов.
- Вы убиваете, - напомнила я минутой позже, пытаясь оправдать свою ненависть.
- Но так было не всегда, - тихо заметил он. – Отец моего отца знал другие времена. Тогда ненависть не сжигала души.
- Так почему же он позволяет другим драконам уничтожать нас? – я сердито нахмурилась, не в силах поверить в мудрых драконов, не представляя таких.
- Он мёртв. Его убили маги.
В его ответе я услышала лишь печаль и горечь.
Мой гнев сменила растерянность и сожаление. Я не подозревала, что способна посочувствовать врагу. Не зная, как себя вести в этой, прямо скажем, странной ситуации, я поднялась с камня, чтобы уйти и покинуть того, кто заставил усомниться в своей правоте.
- Не уходи…
Его неожиданная просьба стала откровением.
Вот чего он опасался!
Дракон боялся не меня, как мне показалось вначале. Он просто не хотел утратить той тонкой нити взаимопонимания, которая вдруг возникла между нами. Нервно отряхнув своё серое платье, пообещала:
- Я вернусь.
Я знала, что не лгу. Я хотела больше узнать этого удивительного дракона, который сумел прогнать мою ненависть.
- Я ищу сантинию – магический цветок. Он необходим мне, чтобы создать лекарство, способное исцелять раны. Именно поэтому я возвращаюсь сюда.
На самом деле об эликсире жизни я вспомнила в последнюю минуту, но сознаваться в том, что хочу снова увидеть его, уж точно не собиралась.
- Я могу помочь, - неуверенно предложил дракон, и я окончательно лишилась дара речи.
Одно дело пространные рассуждения, которые удивляли. Но предложенная помощь просто шокировала. Тот, которого я считала убийцей, как и всех его соплеменников, сначала спасает мне жизнь, потом предлагает помочь создать лекарство для спасения жизней других человеческих существ.
Пытаясь скрыть своё потрясение, я побежала прочь, оставляя растерянного и ничего не понимающего дракона одиноко сидеть на камне.
***
- Тогда, убегая от тебя, я ещё не знала, любимый, что своё сердце уже обронила к твоим ногам.
И ты бережно подобрал его, готовый отдать своё взамен.
3. Они просто другие. Арегаст 1
***
Я старался не сосредотачиваться на боли. Худшее было позади. С трудом я попытался разогнуться, но неверные движения долгое время были безуспешны.
Как же всё-таки тесно новое тело! И дело даже не в размерах: они не имеют никакого значения. Я чувствовал себя закованным в этой оболочке – так много движений, не позволяющих той свободы, какая была доступна моему родному облику. А эта шея. Ею вообще можно оглядываться за спину?
Постепенно ноющее ощущение стало проходить, но мне в который раз захотелось прекратить эксперименты со своим телом. Я снова чувствовал себя нововылупившимся, что было далеко от моих намерений. Однако испытывать превращение слишком часто я не мог, если мне не хотелось сойти с ума. А мне не хотелось. Поэтому прежде мне придётся остаться в этом обличии некоторое время.
Я попробовал подняться, сил оказалось уже достаточно. Неуклюжие с виду лапы на удивление устойчивы, и, балансируя, мне удалось встать на задние, как это делали люди.
Ах, как мне не хватает крыльев! С ними было бы куда проще балансировать, если вообще необходимо. Но это было не первое моё превращение, поэтому я уже мог соблюдать сообщённость движений неродных конечностей.
Да и люди обходились без крыльев. Я видел этих существ не так часто, но пристально за ними следил. Их движения, такие естественные, словно это нормально передвигаться на двух лапах. И язык, такой странный и звонкий. Как много в нём звуков – столько не в состоянии произвести дракон. А само тело такое хрупкое и болезненное.
Я осмотрел себя. Совсем беззащитная нежная шкура защищалась лишь чешуёй, которой люди окутывают себя за неимением своей. Раздобыть одну такую было непростой задачей, а что-то действительно стоящее найти было вовсе счастьем.