Я растерянно замолчал. На Ари было больно смотреть. Не было никаких сомнений или недоверия — она поверила сразу. Двигаясь непривычно неловко, девушка повернулась и медленно вышла из каюты.
Обвел недобрым взглядом находящихся в каюте людей:
— Ну, господа-товарищи, что делать с девчонкой? Что молчите?
Первым отреагировал Стимул. Он, почему-то виновато, посмотрел на Ирину и произнес:
— Олег, успокаивать Ари нужно тебе. Ей сейчас нужна жилетка — выплакаться. Ты самая подходящая кандидатура.
Народ согласно закивал, даже Ирина, грустно усмехнулась и произнесла:
— Иди, милый, пока она глупостей не натворила.
У меня тоже мелькнула такая мысль — в шоковом состоянии люди способны на необдуманные поступки. Думаю, Ари тоже — она не железная.
— 49 —
Дверь в каюту Ари была заперта, но не для меня — капитанский доступ никто не отменял. Девушка навзничь лежала на кровати и рыдала навзрыд. Подошел и осторожно провёл рукой по плечу, в ответ огрызнулись:
— Оставьте меня!
Я осторожно произнес:
— Ари, послушай меня.
Сказать мне ничего не удалось. Девчонка на секунду очнулась:
— Олег?
И, повиснув у меня на шее, заревела вновь. Так она в итоге и уснула, на пропитанном слезами кителе, обхватив меня за шею и, временами, нервно вздрагивая. Постаравшись устроиться поудобнее, я осторожно погладил Ари по голове. Да уж, вот кому не позавидуешь — в один миг узнать, что твоя цивилизация больше не существует. Даже не знаю, как бы я сам воспринял подобное известие. Влить бы в нее грамм сто — сто пятьдесят водки как антистрессовый препарат, но не будить же беднягу для этого. Пусть спит. Что там себе Ирина думает, интересно.
Проснулся спустя, — нейросеть подсказала — пять часов. Сам не заметил, как задремал. Ари по-прежнему сопела на плече. Надо выбираться. Осторожно приподняв голову девушки, я аккуратно сполз с кровати и на цыпочках вышел. По пути к своей каюте, дал поручение Ариду присмотреть за девушкой, и сообщить, когда она проснется.
Ирина меня ждала. На экране, точнее на стене, ведь вся стена и была экраном, крутилась старая земная комедия, почему-то без звука. На журнальном столике, возле дивана, на котором расположилась девушка, стояла початая бутылка текилы. Хорошо так початая. Из крепких напитков, Ирина предпочитала именно этот. Она взглянула на меня:
— Не говори ничего. Я знала, что рано или поздно это произойдет…
Сделал вид, что не понял:
— О чем ты, солнце?
Девушка встала и почти не шатаясь подошла ко мне:
— Все ты понял! Я об Ари.
Привлек ее к себе и мягко сказал:
— Перестань, я просто уложил ее спать. Ты же не думаешь, что я стану тебе изменять так демонстративно?
На плече всхлипнули и спросили:
— Правда?
И, после утвердительного ответа, заревели. Обычно Ирина сдержана в плане слез, но тут видимо алкоголь подвел — другое плечо кителя тоже изрядно подмокло.
— 50 —
Уложив и Ирину, зашел в гардероб и сменил одежду, отправив старую в приемник очистителя. Через пару часов она будет как новенькая. Крышка утилизатора находилась рядом, но какой, скажите, смысл утилизировать практически не ношеную одежду, заставляя корабль тратить ресурсы на производство новой? Может кто и считает это правильным, но не я. После направился в кают-компанию, в последнее время она, стараниям девушек, приобрела уютный вид и стала любимым местом сборищ членов команды. Места хватало всем, благо по площади она приближалась к тремстам квадратным метрам. На ходу вызвал дежурного офицера и объявил «сбор по списку десять». Через тридцать минут. Представил, что сейчас творится на борту и усмехнулся. «Список десять» это так называемый Большой Совет Корабля, собираемый для принятия особо важных решений или в критических ситуациях. Данный термин предусмотрен корабельным Уставом, но на практике, на нашей практике, ни разу не применялся. В БСК, как правило, входят строго определенные лица. Это командиры подразделений и «ближний» круг капитана. Членство в последнем капитан определяет единолично. Немаловажным нюансом являлся тот факт, что явка строго обязательна для всех. Уважительной причиной могла служить смерть или состояние близкое к ней. Ну, еще отсутствие на борту. А потому, кто-то, получив сигнал, экстренно выходил из капсулы обучения, кто-то, находясь на вахте, индивидуальным сигналом боевой тревоги вызывал себе смену. Кто то, а именно, командир абордажной партии, отменил «отбой» пришедшим с абордажа бойцам, поднял «в ружье» всех остававшихся на корабле абордажников и операторов боевых дроидов и, приказав «бдить», не снимая боевого скафандра рванул на Совет. Суматоха состоялась еще та. Между тем я добрался до кают-компании, и, сделав себе кофе, расположился в удобном кресле. Наблюдая, с помощью Арида и нейросети, за кораблем, с удивлением понял, что капитан Калашников оказался не оригинален. Всего через пару минут ненавязчиво, но шустро поползли по боевым постам отметки канониров, за ними техники и медики. Скоро каждый, у кого были обязанности по боевому штатному расписанию, находился на посту. На летной палубе спешно готовились к старту три штурмовика, а их пилоты, только что получившие допуск к полетам, подгоняли скафандры. Освободившиеся капсулы заняли их коллеги и, нагрузив себя ударной дозой «разгона» погрузились в обучение. Часов через десять у нас будет полная эскадрилья. Все объяснялось просто — экипаж не знал наверняка, что послужило причиной сбора БСК, а потому готовился к неприятностям.