За две минуты до назначенного срока я поднялся, и неторопливо направился в сторону зала заседаний. Любителям опаздывать Ари давно объяснила, что входить на любое совещание после капитана — дурной тон, а от них узнали и остальные. Потому сейчас последние, припозднившиеся, члены Совета обгоняли меня, чуть ли не по стенам, не забывая козырнуть или пробормотать приветствие. Интересно, дисциплинарные и административные действия не факт, что дали бы результат. А вот несколько ехидных комментариев от молодой, по крайней мере, с виду, девчонки совершили чудо — народ патологически перестал опаздывать. Впрочем, я их понимаю.
Все приглашенные были на месте, и напряженно смотрели на меня. Лишь во взглядах Колесникова, Стимула и Витьки светилось понимание.
Я откашлялся и заговорил:
— Коллеги. Друзья. У нас сегодня встал ряд важнейших вопросов, от решения которых зависит наша судьба, судьба корабля и судьба планеты, вокруг которой мы сейчас вертимся. Я не стану озвучивать весь список сразу. Вот первый вопрос:
— Михалыч, как гости?
Колесников подскочил и четко отрапортовал:
— Все хорошо, Капитан. Обид нет. Доставлены на Землю автоматическим ботом. Сданы эскорту. Надеются на повторную встречу в ближайшем будущем. Конкретно — на этой неделе.
Да уж… крепко прихватило Президента. Надеюсь, он радеет за благо страны не только на словах.
Забегая вперед, скажу, что ни на этой, ни на следующей неделе предложений встретиться не поступило. Звонок раздался только на двадцатый день. Но, об этом позже.
Кивнул. Понятно.
— Вопрос второй — наш контракт. Как сегодня выяснилось, легкой поездки до базы Джоре с последующим возвращением не будет. Будет полет в неизвестность с непредсказуемыми результатами. Конечно, «Тень» мощный корабль, но большинству из вас известно — не бывает непобедимых противников. Я хочу, чтобы вы поговорили с людьми. Завтра, в двенадцать ноль-ноль, отойдет шатл на Землю. Последний для передумавших!
Народ согласно, но скептически кивал — вряд ли кто откажется. Капитан Калашников на пару минут закрыл забрало боевого шлема, а открыв, сказал:
— Капитан, в абордажных партиях отказников не будет!
Потом чуть смущенно усмехнулся и добавил:
— А если выселять насильно, то, чувствую, придется отлавливать народ по всему кораблю. Добровольно не уйдут.
Профессор Здоров предложил взять десять минут тайм-аута. Намек был понятен, и я согласился. Командиры подразделений порскнули по сторонам как тараканы под лучом света, а подошедший Серый пихнул меня плечом и, как бы в никуда, произнес:
— Бойцы подписывались за тебя, Бушмен, а не за виртуальное варенье. Не дрейфь, старшина, все наши останутся.
Майор Рыжов никуда не побежал. Он сидел и флегматично кусал заусенец. Тот, видимо, не давался, и майор заметно злился. При этом он не сделал ни одного движения, чтобы узнать мнение своей команды. Очевидно, он его знал. Силен мужик!
Через десять минут все исправно сидели на своих местах. А потом, офицеры доложили, что отказавшихся нет. Понятно, что Калашникова с Рыжовым я даже не стал спрашивать. И сначала, было видно, это их задело, но, спустя пару минут, переглянувшись, оба офицера довольно развалились в своих креслах — мальчишки. Этот момент заметили многие, но что тут скажешь? Два наиболее боеспособных подразделения не колеблясь поддержали капитана… Именно сейчас я и принял решение — не будет одного десантно-штурмового или абордажного подразделения. Их будет два. С одинаковым, по численности, личным составом и уровнем подготовки. И пусть, пока, в обоих подразделениях дикий некомплект, важен факт — решение принято. Капитан Калашников и майор Рыжов примут пополнение до штатной численности. Мне предстоит подумать, где взять народ.