– Да я этим и не горжусь особенно.
– Почему?
– Как тебе сказать. Это трудно объяснить. – Микель посмотрел ему в глаза. – Знаешь, я бы предпочел быть поэтом, писателем или музыкантом – как те, у кого я беру интервью.
– Работа у тебя в высшей степени интеллектуальная. – Болос указал на него и провозгласил: – Художник всего лишь выражает чувства.
Ну что тут скажешь, раз товарищ Франклин полнейший профан в искусстве?
– Дело не совсем в этом, Болос. Критик может быть эрудитом, мудрецом, если хочешь. – Он посмотрел на друга в отчаянии. – Но он не творец.
– Все ты усложняешь. Ты тоже создаешь искусство.
– Я? Нет, Болос.
– Ты классно пишешь. И делаешь искусство понятным нам, простым смертным.
Болос уже целый месяц не пил вина с целью похудеть и, чокаясь, поднял стакан с водой. Микель улыбнулся ему в ответ и поднял бокал вина:
– «Обернувшись, критик видит за собой тень евнуха».
– Чего?
– Кто бы стал критиком, если бы мог быть писателем?
– Да ладно.
– Это слова Стайнера.
– Кто такой Стайнер?
– Критик. Великий критик. Хотел бы я когда-нибудь взять у него интервью.
– Ну что ж… Я ведь в этом ничего особенно не понимаю… – Он одним глотком допил воду.
– Зачем ты меня пригласил?
– Беспокоюсь о Ровире.
Вышло так, что каким-то образом все трое друзей вновь стали общаться. Чтобы через десять лет снова встретиться на кладбище, Жулия. Болос рассказал мне, что Ровира с каждым днем все больше от всего отдалялся в поисках идеальной Монтсеррат и заработал себе неслабую гонорею, но не захотел уйти на сексуально заслуженный отдых. И если так пойдет и дальше, ему и до СПИДа недалеко.
– Да ладно тебе, он ведь уже не маленький. – Микель допил бокал. – Когда ты с ним в последний раз разговаривал?
– Сегодня ночью. До утра с ним просидел. И он ни о чем больше не говорит, кроме траханья.
– А на работе у него как дела?
– Нормально. Но по-моему, она его совершенно не интересует: у нее же нет вагины.
– Ты думаешь, что эта Монтсеррат… – Микель помотал головой, чтобы избавиться от этой нелепой мысли. – Нет, брось…
– Что ты хотел сказать?
– Нет, ничего.
– Да ладно тебе, давай выкладывай. Я хочу знать. Ровира – мой друг и стал уже ни на что не похож…
– Нет, я просто думал… – Болос поднял голову. – Он и мой друг тоже.
– Я знаю. – Болос прищелкнул пальцами, чтобы я продолжал говорить, и из-за колонны показался официант. – Что ты хотел сказать?
– Господа желают…
– Нет, спасибо. Я…
– Еще немного вина?
– Нет-нет, не беспокойтесь… Ничего не нужно.
Официант опять скрылся – с таким видом, как будто потерпел поражение. Болос вновь прищелкнул пальцами, поторапливая меня с ответом. Официант высунул голову из-за колонны, но сдержался.
– Мне уже давно кажется, что этой Монтсеррат никогда не существовало.
– Ну и загнул! Ты хочешь сказать, что у Ровиры совсем нелады с головой?
– Не знаю…
– Подожди, кто это там?
Я обернулся. По направлению к нашему столику быстро шагала Жулия с листком бумаги в руке. Вид у нее был серьезный, и она не смотрела мне в глаза.
– Привет. Звонили из Марселя. Даррелл согласен дать тебе интервью. – Что означало: «Видал, зануда, уж если я за что взялась, то довожу дело до конца».
– Познакомьтесь. Это Болос, мой друг. Это Жулия, мы вместе работаем.
– Очень приятно.
Не успел Микель спросить у нее, откуда она узнала, где его найти, как Жулия уже исчезла из виду. Она шла, выпрямившись чуть больше обычного, что должно было показать, что она все еще сердится.
– Вот так красотка.
– Послушай, Болос, мне нужно идти. – Он помахал принесенным Жулией листком бумаги – в оправдание своей внезапной спешки. – Я пытаюсь… – он понизил голос, чтобы не разглашать секрет и придать важности своему сообщению, – поймать Лоренса Даррелла.
– Ничего себе. – С удивлением и восхищением.
– Пожелай мне удачи.
Болос даже не шевельнулся. Вид у него был скорее раздраженный – из-за того, что обед наш так неожиданно завершился. Он указал в сторону Микеля кофейной чашкой. И, вытирая губы салфеткой:
– А как зовут эту девушку, которая только что ушла?
– Жулия.
– Какая красавица. Откуда она у тебя?
Контакт был хороший. Очень хороший. За пять минут они договорились о поездке и об интервью.
– Вот видишь? – Жулия в редакции уже больше не притворялась рассерженной.
Я был доволен тем, что мои проекты ей небезразличны, и подмигнул ей, направляясь к своему столу, за которым уже сидела Лали: меня кто-то очень срочно просил к телефону.