На лице Августина отразилось странное чувство, интерпретации которому я не сразу смог найти. Нечто, означавшее «даже я могу ошибиться».
- И что же в итоге?
- А думал точно так же, как и ты. Он занимал должность старшего дознавателя не просто так, не потому, что ему нравились пытки или бесконечный поиск врагов Феникса. Просто с этого места всё слышно и всё видно, все нити в твоих руках. Агентурная сеть ордена порой бывает гораздо эффективнее его армии.
- Но даже после сотен бесед с ним я не смог отыскать в нём нечто выдающееся.
- Просто его ум не такой как мой или твой, вот и всё. Он мыслит иными категориями, за которыми скрывается демоны знают что. Скоро, впрочем, нам предстоит положить всему этому конец.
Августин, естественно, был абсолютно уверен в своей победе. А его уверенность была неразрывно связана с двумя столпами его мироздания: врожденными способностями и верой. Верой отнюдь не в себя самого, поскольку в таком случае ему неизбежно пришлось бы проиграть. Верил он истинно лишь в то, что сам Антартес направляет его руку, его ногу и все остальные части его тела. Он был одержим идеей того, что лишь поступая «правильно», поступая в соответствии с заветами Феникса, он и достигнет, если уже не достиг, всего, чего только пожелает. Впрочем, со временем эта война за правду сыграла с ним злую шутку. Война за истину и правильность бесконечна, и потому, стоило бы ему только принять тиару Великого магистра, кровь человеческая затопила бы империю до самых шпилей самых высоких соборов.
Следующие три дня пролетели как один: я, хоть и не принимал участия в подготовке к кампании, присутствовал на всех ключевых этапах её планирования и реализации. И, к тому же, я прошел достаточно серьезную военную подготовку для того, чтобы понимать значения всех тех решений, принимаемых Августином для достижения его целей.
Как я уже и говорил, костяк мятежной армии составляли исключительно воины-инквизиторы, тяжелая кавалерия, идеально подходящая для боя на открытой местности, но здесь, среди холмов тяжело было отыскать подходящее место для реализации всех её возможностей. Гордиан же или не знал о пополнении в армии Цикуты, или делал вид, что не знает, потому как армия его шла к капитулу Альбайеда ускоренным маршем, пренебрегая мерами безопасности. Они были уверены, что на своей земле им ничего не грозит, и я был почти уверен, стоит союзной коннице ударить по марширующим колоннам из засады, победа нам будет обеспечена. Цикута же мою уверенность совершенно не разделял, поскольку всегда руководствовался принципом «лучше врага переоценить, чем недооценить». К тому же, местные князья, с которыми мне даже удалось пообщаться в эти три дня, вызывали у меня серьезные опасения в части, касающейся боеспособности их воинства, состоящего исключительно из коренного населения Альбайеда. Ни одного из воинов гундария, как я уже и говорил, к делу Цикуты не присоединилось, а федераты, больше похожие на разбойников, не отличались ни выучкой, ни навыками боя в строю, ни дисциплиной. Бесспорно, каждый из них отлично владел и луком и копьём, но всё-таки они больше привыкли биться по отдельности, и никогда - в строю. Эти фанатики, услышав сигнал буцины, не разбирая его значения, лавиной бросятся в бой и полягут все до единого, если будет на то нужда, но вот действовать согласно выработанному плану, как воины легиона, они вряд ли смогут. Естественно, к ним требовался особый подход, и такой подход Августин к ним всё-таки нашел.
Поздней ночью, за час до рассвета, союзная конница совершила налёт на лагерь армии Гордиана. Ни о какой фортификации в условиях местных пустынь не могло быть и речи, и потому редкий частокол из привезенных брёвен, был растаскан арканами в считанные минуты, в то время как град огненных стрел сеял хаос внутри лагеря. Горцам был дан единственный приказ: нанести как можно больше ущерба издалека, и они отлично с ним справились: в результате набега удалось уничтожить большую часть припасов и воды, а также перебить вьючных и ездовых животных, сжечь телеги и повозки. Надо отдать должное, воины карательного корпуса опомнились очень быстро, и сумели дать отпор налётчикам, увлёкшимся поджогами и резнёй, но при этом лишись почти всех своих жизненно необходимых припасов. За их спинами остались три дня пути до ближайшего колодца и две недели до ближайшего города, впереди - сотня миль до хорошо укрепленной крепости, взять которую с наскока вряд ли получится. А вокруг... Вокруг рыскают три тысячи фанатичных головорезов, чьи луки грозят смертью всем, кто осмелится выйти из-под укрытия щитов. Но Гордиан всё-таки не зря оказался выбран Великим маршалом.