На улице снова стояла жара, теперь не такая чудовищная, как прежде. Погода, скорее, солнечная и приятная, а не удушающая. Дома всё так же хозяйничал старый Грев, всё такой же выслуживающийся напоказ пьянчуга, за спиной хозяина таскавший дешевое вино из ближайшего кабака, разрывающийся между холодным кувшинчиком и девкой из лупанария. Здесь, в старом моём обиталище, ничего не изменилось, кроме выпотрошенного тайника в полу за кроватью, в котором раньше лежал Трибун. Из открытых окон струился запах нагретой мостовой и пальмовой листвы, всё так же пытающейся проникнуть ко мне в спальню.
Я не стал возвращаться к Виктору и передавать ему слова Августина: в этом более не было никакого смысла. Нас никогда не связывали родственные, и тем более, дружеские чувства, и сообщать брату о текущем положении дел мне попросту не хотелось. Вместо этого я связался с Альвином, встретиться с которым мне удалось вечером того же дня, после разговора с инквизитором. Он с неохотой поведал мне о своих злоключениях, истребляя неразбавленное вино в огромных количествах. Об участии Виктора в его судьбе я решил ничего не говорить.
- Меня недолго продержали под арестом. Тем же вечером я уже был в родительском имении, которое мне, по правде говоря, покидать тоже было запрещено. Больше всего меня тревожила твоя судьба, учитывая, что ты едва отправился от раны и, кажется, только-только начал сносно передвигаться без посторонней помощи.
- Главное, что теперь со мной действительно всё в порядке.
Чтобы рассказать всю историю целиком мне понадобилось несколько часов, за которые Альвин успел порядком набраться. Прежде мне не доводилось замечать за ним подобного поведения. Но кто же из нас остался прежним? Вопросы сыпались на меня нескончаемым потоком, пока Альвин выстраивал в своей голове картину происходящего, мне же оставалось только терпеть и дотошно объясняться, ведь именно за этим я к нему и пришел.
- Меня очень беспокоят три пункта в твоей истории: кто такая Сира, и кто написал тебе письмо от имени Цикуты? А самое главное, что произошло в ночь, когда в капитуле произошел пожар? Без Сиры и письма ты бы так и не отважился прийти прямо в руки Трифона.
- У меня, честно говоря, нет вариантов.
- А еще ты забыл спросить, зачем же Трифону понадобилось тебя травить. По твоим словам, общался он с тобой вполне дружелюбно, и даже заверял, будто не знает о твоей связи с главным врагом Калокира.
- Быть может, он просто наблюдал, на каком моменте я проколюсь. Очевидно, он обо всём если не знал, то хотя бы догадывался. Августин предостерегал меня относительно него, но слишком уж поздно.
- Зря ты помог этому мерзавцу отправиться в Чертоги столь быстро. Наверняка рано или поздно он бы сам заговорил, и выдал много интересной информации.
- Плевать. Всё уже кончилось, и кончилось как нельзя лучше: Фирмос взойдет на трон, а Цикута будет плясать перед ним так, как тот пожелает, за возможность окончательно отобрать свободу у церкви. Орден снова един и неделим, и верой и правдой служит интересам нового императора.
- Еще предстоит разобраться с ректором и теми, кто ему помогал. Если он не дурак, наверняка он уже слишком далеко от границ империи. А он не дурак. Есть, однако, кое-что, чего тебе следует опасаться: лунница, насколько мне известно, вызывает кратковременные бредовые видения, но ты упомянул, что они сохранялись у тебя целыми неделями. Я бы на твоём месте был более аккуратным со своим здоровьем и воздержался от каких бы то ни было напряжений.
- В каком смысле?
- Чтобы окончательно умом не тронуться, понимаешь?
- Вполне.
- И за это, несомненно, нужно выпить.
И мы выпили. В итоге мне пришлось нанимать паланкин, куда погрузили мертвецки пьяное тело Альвина. Если даже он не стал беспокоиться о тех мелочах, что прежде грызли мою душу и разум, мне и подавно не следует обращать на них внимание. Вероятнее всего, Сиру послал сам Трифон, дабы завлечь меня в капитул, пусть такой шаг и выглядел несколько экстравагантно. Об этом теперь не стоило и думать. Я вышел в ночь из «Цветущей Эвридики» и зашагал к дому, наслаждаясь прохладой и тем, что всё сложилось так, как надо. Интересно, как обстояли дела у Домнина? С тех пор, как мы расстались, от него не было никаких известий. Я бы наверняка узнал о его смерти, так что дело было в чём-то другом.
***
Спустя пять дней, как и предсказывал Цикута, в город вернулась вся моя семья в полном составе, вместе с легионом протекторов. Война почти закончилась, хоть и не победой, но почти ничьей. Разграбив и опустошив Мелькат, и даже уничтожив крепости, запирающие перевалы на пути к Ахвиллее, легионы так и не смогли прорваться к главным рубежам противника, завязнув в кровопролитных боях у самых границ. Единственная крупная победа на море также не сыграла значимой роли, поскольку к войне против Феникса, разделавшегося с большей частью флота противника, подключились сохранявшие прежде нейтралитет государства, заинтересованные в военном и торговом паритете между двумя государствами-гигантами на мраморном море. Но отцу и брату и так уже было не до войны: зарезав бывшего императора и его мать, и утопив их тела в заливе, подкупив гвардию щедрыми посулами, они тут же бросились к столице, желая как можно быстрее утвердиться в правах на трон и оттеснить конкурентов, если потребуется. Желающих оспорить права Фирмоса на золотую тогу не нашлось, что неудивительно, поскольку помимо гвардии, не блещущей своей безоговорочной преданностью, город контролировали еще и воины ордена Антартеса, предводитель которых, известный теперь уже на всю империю инквизитор, которого прозвали Цикутой, объявил нового венценосца наместником Антартеса на земле, устроив службы во всех храмах столицы во славу нового императора.