Я же, помимо багряного доспеха, получил еще и должность эмиссара ордена. Что это значило, я пока еще толком не знал, но и так было понятно, что по молодости лет никакой ответственной работы мне бы не поручили. Эмиссар - это, скорее, почётное звание, чем нечто определенное, но меня это более чем устроило. Отец также выразил свои чувства, когда отошел от бурного восторга по поводу столь неописуемого для него взлёта своего дома.
- Ты славно послужил своему дому, сын мой, - серые глаза отца лучились веселостью, наблюдать которую в последний раз мне доводилось довольно давно, - ты, к тому же, показал немалое мужество в битве, которое я хочу похвались отдельно. Я рад, что не ошибся, доверив тебе родовой меч. Теперь же о важном: после церемонии воцарения Фирмоса, тебе предстоит связать свою жизнь узами брака с Виргинией Мелий. Виктор, насколько мне известно, уже просветил тебя.
Меньше всего мне сейчас хотелось думать об этой свадьбе. Последние дни я чувствовал себя абсолютно опустошенным, как будто и меня выжали все соки, но в образовавшуюся внутри пустоту больше нечего было поместить. Одолевавшая меня последние дни грусть казалась мне беспричинной, и почему-то больше не получалось радоваться тому, от чего я только недавно был в восторге. К грусти примешивалась затаённая до времени злость, будоражащая душу. Я перевел взгляд с довольного жизнью отца и взглянул на мать, как всегда безучастную. Её полуприкрытые веки и полная расслабленность и отстранённость выражали только глубокую скуку и безразличие. Виктор был её полной копией, когда принимал дурман, к которому он вернулся вскоре после приезда отца.
- В десятый месяц жатвы вы станете законными супругами. Мне еще предстоит подумать над твоей службой ордену, поскольку для тебя, вероятно, найдётся более подходящее место, достойное брата самого императора. Всё-таки насаждение веры и пытки еретиков - дела не слишком благородные.
- Теперь иди, - помолчав немного, будто раздумывая над чем-то, закончил отец.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как согласно кивнуть, поскольку мнение моё, само собой, не имело никакого значения. Свадьбу с незнакомой мне девушкой я ещё мог стерпеть, но вот от ордена отказываться не собирался. Я очень рассчитывал сбежать куда-нибудь подальше, как только закончатся свадебные торжества, в тот же Мелькат, частично оккупированный теперь войсками империи после окончания войны. Пытки еретиков и вправду занятие не слишком благородное, но кому-то же нужно делать и эту работу. В большей степени меня манили далёкие земли, и я бы с радостью умчался в них сей же час, если бы Августин отдал такой приказ.
Фирмос готовился к принятию власти и, по моим прикидкам, это должно было занять не одну неделю. И отец и мать были заняты только этим, поэтому никто из них даже не спросил о том, как моё здоровье. Наверняка они знали о том, что я едва не погиб, но как и всегда «едва» для них ничего не значило. Виктор же, по всей видимости, переживший не слишком простой разговор с отцом, на некоторое время отошел от дел, вовсе покинув Стаферос. Я же занялся тем, чем занимался прежде: абсолютным бездельем.
Но прежде я всё-таки уделил время встрече с Цимбалом, который ещё глубже запрятался в свою нору на окраине города. Дела у него шли как нельзя лучше, потому как деньги, полученные от меня, бывший легионер потратил с максимальной для себя и своего положения пользой. Убежище его, с виду похожее на развалины, внутри выглядело ничуть не хуже дома какого-нибудь богатого купца. Вкусом Цимбал оказался не обделен, несмотря на кажущуюся твердолобость.