- Соломон, по всей видимости, должен был прибыть в Клемнос с северо-восточного направления либо по Юстиниановому тракту, либо по старой военной дороге, идущей от Кантарра к южному побережью Темного океана. Каждая из групп двинется одной из этих дорог и, в случае успеха, постарайтесь доставить приора в Альбайед живым и невредимым. Пусть он отправит кого-то из своих доверенных людей в свою вотчину и объявляет всеобщий сбор.
- Пора задействовать влияние твоей семьи, Марк, - подождав, пока группы воинов, отправленных на поиски Соломона, выедут с подворья стабулы, обратился ко мне Августин.
- Отец занят войной с Ахвилеей, если не ошибаюсь. Сомневаюсь, что ему есть какое-то дело до...
В памяти моей внезапно всплыл тот последний разговор с отцом, в ходе которого он явно дал мне понять, что любой ценой готов получить свою долю влияния на орден, пусть даже связав меня прямым обетом с самим Антартесом. С тех пор, как он и Фирмос отправились в Текрон, с оставшимся в Стаферосе Виктором я перебросился едва ли парой слов, правда, перед отъездом всё-таки написал ему письмо, где коротко изложил историю своего нового назначения и цели своей поездки. Пожалуй, если всё правильно обдумать и, что самое главное, исполнить, у нас появится шанс перевернуть исход начавшейся в ордене внутренней войны в нашу пользу.
- Я более чем уверен в его заинтересованности, - не став дожидаться окончания моей фразы, безапелляционно заявил Августин, - поэтому ты немедленно отправишься в Стаферос и будешь исполнять приказы, которые я направлю тебе имперской почтой.
- Но я думал...
- Ты думал начать прорываться вместе со мной к капитулу Альбайеда? Драться со сторонниками Калокира?
Взгляд его в очередной раз пригвоздил меня к месту и я, казалось, даже не находил сил, чтобы вздохнуть. Лошадь под Августином нервно крутилась, чувствуя настроение хозяина, готовая в любой момент сорваться в галоп.
- Мне нужен кто-то, кто будет представлять мои интересы в столице и тот, кто поможет заручиться поддержкой могущественного союзника, а вовсе не очередной солдат, который через пару дней будет лежать в сточной канаве со случайно стрелой в горле. Впрочем, я надеялся, ты и сам это поймешь.
Слова Августина, как и всегда, показались мне смертоноснее меча, поскольку тон, с помощью которого он высказывал даже незначительное своё недовольство или разочарование, был полон такой выразительности и чувств, что даже стена на моём месте почувствовала бы себя неловко.
- Стабулу, впрочем, тебе придется покинуть немедленно, но дальше пути наши разойдутся. Постарайся как можно скорее добраться до Стафероса, и жди моего послания. До тех пор не выходи ни с кем на контакт, в том числе с членами твоей семьи и друзьями, потому как, если соглядатаи Великого магистра найдут тебя, в твоих же интересах будет умереть на том же месте. Можешь, конечно, искать защиты у отца или брата, но так ты раньше времени раскроешь все карты, и сам уже не сможешь действовать тайно, а семье твоей придется вступить в ненужные сейчас тяжбы с официальным представительством капитула.
В ответ я только коротко кивнул, будучи не в состоянии изъять из своего горла хоть один звук. Мне очень хотелось спросить, откуда же у противников Цикуты есть сведения о моём присутствии в отряде, и какие они могут выдвинуть против меня обвинения, но я, в общем-то, и сам догадывался. Пусть и в общих чертах. Наверняка в ордене уже успели оценить ту угрозу, которую я могу представлять, будучи одним из Кемманов, которые, в свою очередь, давно уже жаждут протянуть свои жадные руки к браздам правления святого братства. К тому же, пусть и не вполне осознанно, я оказался на стороне оппозиции законной власти Великого магистра, а это уж совсем явно говорило о подобных планах моей семьи.
В ту же минуту кавалькада всадников покинула подворье оставшейся для нас безымянной стабулы и устремилась по тракту на юг. Через четверть мили начиналась дорога, примыкающая с северо-востока, где отряд разделился надвое. Я уже не мог наблюдать этого, поскольку несся галопом в обратном от них направлении, пытаясь на ходу придумать наиболее эффективный способ избежать встречи с «посланниками» магистра. И лучшей, как мне тогда показалось, идеей было двинуться полями и пролесками, и таким образом добраться до ближайшего городка, где можно будет остановиться на ночь, пополнить запасы, а наутро спокойно двинуться к столице. Наверняка те, кого направили на поиски Цикуты и приора Соломона ничего не знают о том, что я теперь путешествую в одиночку, хотя, впрочем, держатели стабулы, их слуги и рабы могли видеть наше разделение. В то время я еще не знал, что никакой погони в самом деле не было, и все мои преследователи существовали лишь в моём воспаленном воображении.