Те дни, которые разделяли меня и послание Августина, которое уже наверняка заждалось моего появления, растянулись на неделю: так долго мы добирались до Глиняных ворот Стафероса, постоянно останавливаясь по пути и будто оттягивая неизбежное. Банда эта занималась абсолютно всем, чем занимаются бродяги: попрошайничеством, воровством, грабежами, осквернением могил, продажей наркотиков, проституцией и даже актерскими представлениями, для которых у них был обустроен целый фургон. И когда наконец показались стены столицы, я смог вздохнуть облегченно, поскольку считал, что здесь-то всё и наладится, а я смогу спокойно заняться своими делами. Но кончилось всё тем, что в город нас не пустили, а я получил древком копья поперек спины и следующие два дня не мог даже встать с постели. И конечно же все эти дни Мамаша заботилась обо мне как никогда прежде. Своих детей у неё не было, и потому заботилась она сразу обо всех, полностью соответствуя своему прозвищу. К сожалению, пути её, протянувшемуся через тысячи миль и поприщ, суждено было окончиться именно здесь.
Глава 8
Ныне в столице проживает шестьдесят семь патрицианских родов, которые когда-то были первыми правителями этих земель. Тридцать три дома были уничтожены в ходе междоусобных войн за власть. Оставшиеся же продолжают сражаться за трон с ожесточением, какое неведомо даже самой матёрой росомахе. За последние два десятка лет титул венценосного успели примерять шесть императоров, и ни один из них не оставил бразды правления добровольно.
Антоний Струла, Жизнеописание престольного града.
- Из всех нас лишь одного тебя выделяет эта странная спонтанность действий. Отец всегда ценил продуманность и последовательность, разумные планы на жизнь и четкие цели в ней. У тебя же ничего из этого нет, и он принимает это будто бы на свой счёт. Его жажда контролировать всё вокруг иногда, признаюсь, вызывает у меня немалое раздражение, но в отношении тебя он всё-таки прав. Тебе не хватает... собранности мыслей, быть может.
Виктор сидел напротив меня, развалившись в кресле, и взгляд его был обращен к барельефам, украшавшим просторный атриум. Никогда во время разговора он не смотрел на собеседника, и потому у многих создавалось впечатление, будто человек этот презирает всех и каждого, не желая одаривать никого своим вниманием. Короткие черные волосы его местами были примяты от долгого сна, лицо опухло и покраснело, но выглядел он от этого ничуть не менее сурово, чем обычно. Брат, в отличие от меня, унаследовал почти все отцовские черты, решив однако же разбавить их чрезмерной леностью и склонностью к бесконечной праздности. Он выглядел как воин, вел себя как воин, но никогда им не был, и именно поэтому отец взял с собой в Текрон Фирмоса, а Виктора оставил здесь. В нем был недюжинный управленческий талант, но лень его всегда побеждала, заставляя временами лежать в кровати целыми неделями, с перерывами лишь на еду и туалет. Отец так и не смог извести в нем эту его черту, хоть и пытался бессчётное количество раз. В основном с помощью палки, намного реже - убеждениями. Но от этого, казалось, приступы лени Виктора только усиливались, и это был единственный раз, когда отец отступился от своей цели, попросту выселив нерадивого сына из дома с глаз долой.
- Ты знаешь уже насчет свадьбы, надо полагать?
- Свадьбы? - впервые за последний час мне довелось произнести хоть слово.
Виктор обожал пространные и длинные монологи, и потому, выслушав мою историю, пустился в очередное устное путешествие.
- Помолвка уже состоялась. Отличное празднество, надо сказать, но гостей мало. Это всё из-за войны, надо полагать.
- Теперь, надо полагать, помолвки проходят без участия одной из сторон? - передразнил я, но Виктор или не заметил или просто проигнорировал издёвку.
- Отец сам вручил кольцо невесте, и даже скрепил ваши предстоящие узы поцелуем. Не взаправдашним, разумеется. Как благословение...
- Может, он с ней еще и ложе делить будет, в таком случае?
- Не шути так, брат. Впрочем, зная нашего отца, ещё не то можно придумать.
Новость о помолвке прозвучала как гром среди ясного неба, однако я ничего не почувствовал и, наверное, даже не удивился, услышав ее. Вопрос только в том, какая была в этом необходимость в столь сложное для государства время, и почему сделано всё было без моего ведома и даже участия.
- Кто же она? - слова эти прозвучали из моих уст до удивления бесстрастно.