***
Надеюсь, что когда ты получишь это письмо, я еще буду жив, и дело наше не закончится столь скоропостижно и печально. Пишу я так совершенно обоснованно: сил наших уже не хватает для прямого столкновения с гвардией Великого магистра, поскольку после смерти предводителя нашего Ираклия Иеремия, многие подчиненные ему военные подразделения переметнулись на сторону наших противников. Из всех оставшихся у нас сил, лишь капитул Альбайед полностью лоялен лично мне и нашему делу, остальные же, как я уже и говорил, устрашенные коварной резней в Клемносе, предались в руки магистра, и даже спасение приора Соломона не смогло сколько-нибудь нам помочь, поскольку капитул Кантарра и даже местная церковь и её иерархи также предались врагам.
Более того, из проверенных источников мне удалось узнать, что на стороне Калокира выступает некая сущность, которую назвать иначе как демонической невозможно. Убийства, учиненные ею, тебе довелось уже видеть, однако предположения твои, в конечном счете, оказались совершенно неверны. Более того, у меня есть все основания предполагать, что бестия эта причастна и к смерти маршала и всех его приближенных. Император же, по совершенно непонятной мне причине, так и остается безучастным ко всем распрям, что творятся внутри ордена, и не желает принимать ту или иную сторону, по крайней мере, официально. Вполне возможно, Великий магистр уже уверил его в том, что всё происходящее - лишь «небольшие трудности» перед грядущими реформами, и что вскоре от них (то есть, нас) не останется и следа. Нас уже или не воспринимают как реальную силу, или же для всех, в ком осталось хоть сколько-то здравого смысла и праведного духа, уже приготовлена та же участь, что постигла несчастных в Клемносе. Сам я не могу в полной мере принять это, поскольку вера моя говорит мне полагаться лишь на Антартеса, Защитника и Пастыря нашего, который не позволил бы никакой нечисти ступить на святую землю Империи, как и было всегда, хоть обстоятельства и факты, которые мне довелось узнать, говорят об обратном.
Исходя из всего мною написанного, хоть и всё оно выражено несколько сумбурно и несколько не по существу, можно сказать, что дела сейчас обстоят очень и очень плохо. Если мы проиграем, орден окончательно растратит своё предназначение и обратится в ересь, а сепарация Церкви вдвойне ускорит этот процесс. Мы обязательно проиграем, если только не удастся покончить с Великим магистром и демоном, что ему прислуживает. Мои люди должны будут прибыть в Стаферос в ближайшее время. Они сами выйдут с тобой на связь, и действовать придется уже по ситуации. От тебя сейчас требуется лишь одно: содействовать заинтересованности дома Кемман в оказании всевозможной поддержки нашего дела. У нас появятся аргументы только в том случае, если удастся устранить этого злосчастного еретика, что называет себя магистром ордена, и подвести всё нужно именно к этому, поскольку, я совершенно уверен, не имея подходящих перспектив, Кемман Старший примет меры для полного устранения своей семьи от каких бы то ни было дел, связанных с орденом. Наша с ним переписка в последнее время находится на самой грани, и лишь от успеха одного единственного дела зависит, будет ли у нас шанс победить в нашей нелегкой борьбе с ересью за праведное дело или же нет.
Запомни: главная твоя цель - любыми силами и средствами устранить Великого магистра. Не станет его, не станет и нашей главной проблемы. Этим мы выиграем не только достаточно времени для дальнейших действий, но и получим шанс одержать верх в этой войне.
***
Признаться честно, я долго искал хотя бы толику разумности в своих действиях, которые иначе как помешательством назвать нельзя. У Августина, сделавшегося самым первым среди бунтовщиков, в руках остался лишь капитул Альбайед, тогда как остальные остались под законной властью ордена, и силы его уже были на исходе. Последний капитул, последний «оплот истинной веры», последний «защитник истинного предназначения». Как романтизирован этот образ Последнего, как много в нём благородства и души, как влечёт он к себе своей натурой. Августин был абсолютно уверен в том, что я останусь на его стороне, несмотря ни на что, наверное, отчасти именно из-за этого. Выступить на стороне Августина и победить злодея, укрывшегося в своей твердыне - вот идеальная возможность получить лавры победителя. Больший куш можно выиграть поставив на того, на кого больше никто ставить не будет, и в тот момент подобная логика казалась мне идеальной, несмотря на все риски. Объективно можно было сказать, что консерваторы проигрались в пух и прах, и что Великий магистр Калокир в скором времени войдет в историю как реформатор и рационалист, отдавший Церкви право заниматься воспитанием человеческих умов. С моей же субъективной точки зрения, правда стояла за тем самым образом «последнего», который изо всех сил борется с могущественным врагом, в образе которого - старый и глупый подлец, делающий зло ради зла. Дом Кемман же, как мне казалось, и, в принципе, как и было на самом деле, занял нейтральную позицию, выжидая лишь момента слабости одной из противоборствующих сторон. Подобные интересы возникли не только у моей семьи, но на тот момент я попросту не мог заметить других игроков на всей огромной доске, поскольку с крошечного роста собственной фигуры увидеть всё поле боя целиком попросту не представлялось возможным.