Альвин только молча слушал и ел, но ел с достоинством и не спеша, как и полагается, олицетворяя мою полную противоположность. Он, на удивление, почти не притронулся к вину, и, судя по выражению его лица, рассказ мой вызвал в его голове нешуточный всплеск умственной деятельности. Когда же я закончил, он не проронил ни слова, лишь задумчиво откинулся назад и принялся вертеть в руках кубок с вином. Только в этот момент я обратил внимание на то, что уже почти совершенно пьян, и что измучившая меня боль в животе постепенно и неотвратимо настигает меня, пока еще легкими покалываниями извещая меня о совершенной ошибке.
- Ты два раза оказался на самом краю гибели из-за четверти фута стали в твоём животе, и сейчас съел половину фазана и двух куропаток, - вместо предполагаемых мною вопросов, Альвин озвучил уже осознанную мною проблему.
- Так и есть. Аппетит так внезапно ко мне вернулся, что я не смог удержаться.
Альвин только задумчиво хмыкнул и одним движением опорожнил кубок, который до этого лишь крутил в руке без малого целый час.
- Меня очень интересует этот твой демон. Я бы на твоем месте так не стал доверять словам о нем, пусть они, как ты говоришь из проверенного источника. Всё-таки твой наставник - фанатик, как ни крути, а в головах таких людей обыкновенно полно всякой мистической чуши.
- Ты не веришь в демонов?
- Дело в другом, в уликах, что мы нашли на месте убийств. Зачем было производить подобные расчеты, да еще и класть на самое видное место рядом с останками жертв? Это невероятно сложно, чтобы ты знал, и на тех бумагах, что мы нашли, лишь конечный результат, в то время как сами расчеты должны были занять десятки и сотни страниц. Я до сих пор не смог до конца разобраться даже с одним из них.
- Затем, чтобы все подозрения упали на какого-нибудь инженера? - не слишком уверенно предположил я.
- Но это слишком очевидно! Или ты думаешь, будто все убийства - дело рук демона безумия? Я долгое время пытался понять, что связывало между собой всех жертв, но так ни к чему и не пришел: они никак не были связаны с орденом, по крайней мере, открыто, у них не было ничего общего. И если тот, кто устроил бойню в Клемносе и тот, кто убил всех остальных - одно и то же лицо, мне начинает казаться, что действовал он в данном случае по собственному усмотрению, а не с приказа магистра.
- Подожди. Если подкладывать расчеты - слишком очевидно, то кто же, по-твоему, убийца? Демон или один из инженеров? Что-то я совершенно перестал тебя понимать.
Но Альвин, кажется, и сам запутался в своих рассуждениях, что, в общем-то, было свойственно его уму. Он частенько высказывал какой-нибудь тезис, который спустя несколько минут сам же опровергал, поскольку мысли его развивались временами невероятно быстро.
- По твоим словам, собравшихся сторонников Иеремия также разорвало на куски.
- Я этого не видел, только слышал.
- Но, предположим, что это было именно так. Значит, почерк один и тот же, но вот проверить, было ли это сделано по той же схеме, проверить невозможно. Сотворить подобное с одним человеком - очень сложно, с группой людей - почти невозможно. Но с другой стороны можно убрать поправку на изменяющееся местоположение и время... Но ведь можно было сделать то же самое и со всеми остальными.
Взгляд Альвина, до той поры блуждающий из стороны в сторону, замер и остекленел.
- Я ничего не понимаю, решительно ничего, - наконец заключил он.
- Я тоже.
С сожалением посмотрев на оставшиеся нетронутыми блюда с рыбой и закусками, я решительно отодвинулся от стола.
- Всё время, пока тебя не было, я пытался понять, что к чему. Сосчитать невозможно, сколько денег потратил на то, чтобы разузнать всё о жертвах этого демона, уж не знаю как его теперь именовать. И ничего, совершенно ничего. До меня давным-давно должны были дойти достоверные данные о том, что случилось в Клемносе, но опять ничего, лишь слухи, не более. Убийство такого человека как Иеремий должно было всколыхнуть всю империю, а не пройти так незамеченно. Ни расследований, ни судов, ничего.
- Не может быть. Там же были десятки высокопоставленных братьев, представители почти всех капитулов империи.
- Об их убийстве должен говорить весь Стаферос. Но раз этого не произошло, значит, здесь не всё так просто.
Мы посидели еще какое-то время в полном молчании. Каждый думал об одном и том же и в то же время совершенно о разном, поскольку течение наших мыслей всегда сильно отличалось друг от друга. Альвин думал быстро и без оглядки, как опытный зеленщик, выискивая среди гнилых плодов неиспорченные, чтобы из них отобрать лучшие и наконец выбрать один идеальный, чтобы преподнести его любимому покупателю. Он всегда продумывал каждую мелочь, чем бы ни занимался, дотошно подходил к любому делу, и оттого в жизни его почти не было место случайностям. Я же всегда полагался исключительно на интуицию и случайность, и любые решения принимал, лишь чувствуя, которое из них мне больше по душе. Я плыл по течению, распластавшись на спине, в то время как Альвин правил быстроходной галерой, позволявшей ему направляться в любом из возможных направлений. Но в этом деле мы запутались оба, и даже особый подход друга не помог ему приблизиться к разгадке ни на шаг, заставляя его бесконечно ходить по кругу собственных размышлений.