Когда же мне удалось немного унять дрожь и успокоить судорожно сжимающееся сердце, в голове созрела простая мысль: спускаться гораздо проще, чем подниматься, и я уже просто не осилю весь путь обратно, поскольку ушел слишком далеко. Если это место существует в действительности, рано или поздно путь мой должен где-нибудь закончиться. О том, что мой путь вниз может окончиться тупиком, я старался не думать.
Времени здесь словно не существовало, и я мог отмерять его лишь собственными шагами. Одна ступень, другая. Шестьдесят, шестьсот, три тысячи шестьсот... Я постоянно сбивался и путался в подсчетах, но если принять равным расстояние между ступенями за одну секунду, должно было пройти уже больше десяти часов. Но я не чувствовал голода или жажды, только бесконечную усталость, несмотря на которую идти было легко, словно ноги, налитые свинцовой тяжестью, сами тянули меня вниз.
Затем всё кончилось. Попытавшись шагнуть вниз, я неожиданно уперся в ровную поверхность, потерял равновесие и упал, растянувшись во весь рост и ударившись о каменный пол лицом. Что-то теплое закапало у меня из носа, но боль так и не пришла, сколько я ни ждал, замерев в такой позе. Зато я смог увидеть очертания руки, возникшей прямо перед глазами. Моей руки. Я чуть не заплакал от облегчения, будто слепой старик, внезапно прозревший после целой жизни, проведенной во тьме. Однако здесь не было так светло, здесь просто отсутствовала Тьма. Но когда я поднял голову, чтобы осмотреться, страх с новой силой обрушился на меня, в этот раз буквально парализовывая и вжимая в холодный камень, на котором я лежал.
Я оказался у того самого выхода, к которому так стремился. Но это был не он. Вернее, не совсем он. Всё так же, как обычно: одна дверь ведет в помещение для слуг, одна - наружу, всё небольшое пространство помещения занимают какие-то бочки и мешки. Но вот у стен и рядом с дверью неподвижно замерли тени, почти неразличимые, но очень напоминающие людей. Одни стояли, другие сидели или лежали, вытянувшись посреди прохода, загораживая мне путь к выходу.
Тишина нарушалась только звуком капающей крови, оглушительным в царившем здесь безмолвии. На мгновение мне показалось, будто тени пришли в движение, потревоженные этим звуком, но то была лишь игра воображения. Хотя стоит ли вообще говорить о воображении в месте, подобном этому? В тот момент я не мог направить свои мысли в русло размышления, поскольку первейшей моей задачей было лишь выживание. Теперь же я могу сказать: то было видение Чертогов, которое недоступно при жизни ни одному смертному. Но явленное мне по какой-то неведомой причине.
С трудом поднявшись на ноги, дрожащие от непосильного напряжения, я двинулся к двери, ведущей, как мне казалось, во внутренний двор капитула. Тени, чем ближе я к ним подходил, становились всё более материальными, в них не только проступали человеческие очертания, но даже некоторые черты лица, застывшие в предсмертной маске. Всего на моем пути встретилось шесть призраков, на первый взгляд неразличимых между собой. Переборов страх, я подошел к одному из них так близко, что оставалось только руку протянуть, чтобы коснуться. На меня смотрели два застывших в немом изумлении глаза, один из которых заливала какая-то черная жидкость, непрерывно сочащаяся из маленькой раны возле носа. Руки призрака скрючило будто бы судорогой и притянуло к груди, где они застыли навечно. Опасности от этой фигуры не исходило, однако страх не покидал меня, заставляя в нерешительности топтаться на одном месте. Кто знает, что могло ждать меня за дверью? Я обошел по очереди всех, кто был здесь, и все они казались слепками людей в предсмертный миг, замершими навеки в той позе, в какой их застала смерть. У всех были разные доспехи, оружие и одежда. Не хватало лишь цвета, чтобы понять, кем они были при жизни. Одна из теней и вовсе держала в руке нечто вроде огромной кости, а все тело его покрывали плохо выделанные шкуры, огромное уродливое лицо его разошлось в яростном крике, который, по всей видимости, был предсмертным.
Закончив обход и немного успокоившись, я смог собраться с мыслями и заставить себя продолжить путь. О возвращении на проклятую лестницу уже не могло быть и речи. Я видел эту Тьму, именно её, с большой буквы, будто непроницаемую стену, за которой терялись ступени, и мне совсем не хотелось снова идти туда. Как в страшном сне я подошел к двери и толкнул её, открывая себе дорогу в мир призраков.
***
- Говорят, каждый видит там что-то своё.
Голос этот доносился до меня словно из-под воды. Смутно знакомый, но неуловимо далекий. Я ощущал себя совершенно разбитым, будто бежал целый день без остановки, а затем поспал едва ли полчаса. Кажется, я всё еще пребывал в своих комнатах, на кровати, но едва ли мог ощущать собственное тело.