- Так ведь, не было никаких приказаний.
Голос его был будто бы испуганным, хотя бояться по большому счету следовало именно мне, оказавшемуся в самом сердце этого преступного мирка.
- Я ведь не заплатил тебе оставшуюся часть денег. И компенсацию за, так скажем, моральный ущерб.
- Ну что вы, кир, можете заплатить когда угодно, я вовсе не настаиваю.
Цимбал смотрел на меня совсем не так, как прежде, но я никак не мог понять, в чём тут дело.
- Садись, кир. Может, вина, перекусить, полежать? Или, быть может, девочку? Всё что угодно, только попроси...
- Я бы хотел, чтобы ты отправил кого-нибудь в мой дом и забрал оттуда все деньги и ценности, если они еще остались. Мне нужно как можно скорее уехать из города.
- Всенепременно, сию же минуту.
Цимбал стрелой вылетел за дверь и тут же раздались его громкие вопли и отборная брань. Спустя минуту он уже стоял напротив меня, вытянувшись как легионер перед легатом.
- Через два часа всё будет, кир. Сколько нужно лошадей? Две, три, четыре? На сколько дней припасов?
- Двух будет достаточно. Припасов на две недели. И еще комплект теплой одежды, пару легких туник, сапоги и калиги. Из оружия достаточно будет кинжала. Еще нужен щит и какой-нибудь легкий доспех, теплый плащ и всё, что может понадобиться в пути.
Я не хотел задавать Цимбалу никаких вопросов, боясь изменить это его странное отношение ко мне. Кто знает, не придет ли ему в голову убить меня после этого? Однако мне была до боли любопытна причина его странного поведения, но я всё же удержался.
- Я бы хотел поспать хотя бы несколько часов. Но вначале - помыться. Можешь всё организовать?
Цимбал только медленно кивнул, пристально рассматривая меня.
- В чём дело? - не удержался я.
- Ни в чём, кир. Просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке.
Я не стал допрашивать его. Буквально через несколько минут я уже отмокал в огромной деревянной бадье, доверху наполненной горячей водой. Я отказался от помощи двух не слишком приличного вида девушек, хотя некоторое сомнение в своих действиях при этом всё же испытывал.
- Это совершенно правильно, у одной из них весьма неприятное заболевание, передающееся половым путём.
Снова этот голос. И снова жар в груди, от которого хочется кричать во весь голос от наполняющей тебя радости.
- Я ненадолго, хотел лишь прояснить пару моментов. Во-первых, здоровяк боится тебя, потому что я немного поговорил с ним и объяснил, что и как нужно сделать. Поэтому лучше не задавай ему лишних вопросов. А во-вторых, у тебя возникла одна небольшая проблема.
- Какая? - спросил я вслух, чувствуя себя при этом немного глупо.
- Тот, кого ты пытался убить, не совсем умер. И очень хочет отомстить.
- Мне?
- Именно. Так что будь готов ко всяческого рода неожиданностям. Вот и всё, собственно.
- Кто ты такой?
- Можешь считать, что я твой ангел-хранитель. Это объяснение тебя устроит?
- Нет.
- Я так и думал.
Голос исчез, как исчез и странный жар. Осталось только приятное тепло воды, но не более того. Я явно сошел с ума.
***
Проснулся я, когда уже совсем стемнело. За окнами опять накрапывал дождь, нет-нет да и пролетали одинокие снежинки. Сон совершенно не принес мне облегчения, хотелось забыться хотя бы до утра, но я отлично осознавал, что каждый день промедления сейчас смерти подобен. В конюшнях, пристроенных к гостинице, меня уже ждали два чёрных как ночь мерина, загруженных походным скарбом. Путь предстоял не слишком долгий, но на большей части пути, когда я выйду к Сардайской возвышенности, не найдется даже самой захудалой деревушки, где можно было бы переночевать. Сам же капитул находился на самой границе с Чёрными горами, которые формально принадлежали нескольким полудиким царствам, ведущим вечную войну друг с другом и со стратегом фемы.
Августин, можно сказать, забился в самый дальний угол империи, если не считать фемы Ауреваль, и занял стратегически выгодную позицию. Если ему удалось договориться со стратегом (на местном языке именовавшимся гундарием) или с кем-то из представителей высших родов Альбайеда, вытравить оттуда мятежников было бы делом весьма непростым.
В этот раз я не стал оставлять Виктору никакого послания, на тот случай, если ему вдруг взбредет в голову остановить меня. Цикута почти проиграл свою войну, и даже смерть Калокира не слишком сильно изменила его положение. А Кемман никогда не выступит на стороне проигравших, если для того нет веских оснований. К тому же, ни брат, ни отец пока что ничего не знали о событиях прошлой ночи, а я не собирался им об этом рассказывать.