Я вопросительно посмотрел на него.
– Над нами огонь, – он обернулся на ревущее пламя. – Под нами – вода.
Я взглянул на беспокойное море далеко внизу.
– Воздух обдувает нас прохладной свежестью.
Мигом позже действительно подул ветер. Была зима и, несмотря на жаркий египетский климат, ближе к ночи становилось зябко – я поежился.
– Ну а это – Гален постучал по каменному блоку, на котором мы сидели, намертво сшитому с соседними, — это твердь. Земля! Все стихии здесь, Квинт! Все здесь, с нами. Гармония!
Огонь, воздух и вода сражались друг с другом, словно пытаясь перекричать.
Земля и мы молчали.
– Где-то там, далеко-далеко впереди – Кипр. За ним – Родос, а чуть подальше и Кос, где трудился отец нашего искусства – Гиппократ – продолжил Гален. – Еще дальше – материк. Суета и бурлящая жизнь. Богатый Эфес, откуда попутным ветром приходил к нам капитан Антиох, бравый наварх, – Гален улыбнулся. – Коринф, со стариком Нумезианом, что заразил меня любовью к собирательству трав и минералов. Растет теперь и моя коллекция. Смирна с занудой Пелопсом и его пневмой. Ловко же он орудовал ножом на вивисекциях[41]!
Гален немного помолчал.
– Ну, а там и Пергам – мой дом!
Мы глядели вдаль и молчали.
– Почти два года прошли, и ты многому научился, Квинт. Теперь я должен спросить тебя – Гален испытующе взглянул мне в глаза.
– Да, учитель?
В вечернем холоде огонь гигантского маяка щедро делился своим теплом с нами, а ярким светом – с тысячами моряков. Со всеми, кто на воде в десятках миль вокруг.
– Я благодарен Александрии за множество уроков и всю мудрость, что смог тут получить за прошедшие годы. Хотя, признаюсь, ждал куда большего – Гален усмехнулся. – Но мои странствия еще не окончены – много куда предстоит заехать. Палестина. Кипр. Лемнос, – Гален чеканил названия. – В мире полно всего интересного. Особенно для врача, нуждающегося в новом опыте, рецептах, ингредиентах…
Я начинал понимать, что он говорит о скором и неминуемом своем отъезде из Александрии.
– Я слышал, у иудеев есть море, в котором нельзя утонуть. Представляешь, Квинт? Ему и лечебные свойства приписывают – Гален скептично хмыкнул. – Я хочу предложить тебе стать моим помощником. Ведь в городах, куда меня занесет судьба, будут в достатке и пациенты, и вивисекции. Я видел, что ты немало преуспел в препарировании и зашивании ран, хотя предстоит еще учиться и учиться, – Гален улыбнулся. – Мне весьма пригодилась бы пара умелых, юных рук! Но вот чего я не знаю, так это твоих планов. Ты хочешь стать врачом? Отправишься со мной?
Не настаивая на скором ответе, Гален отвернулся и уставился вдаль. Я растерянно молчал. Вихрем в голове крутились мысли. Многое нужно было обдумать. Не хотелось принять решения, о которых потом придется горько сожалеть.
Позади нас, под покрывалом зимней египетской ночи, тихо дремала Александрия. Желтые блики луны дрожали на морских волнах, исчезая где-то там, в глубинах недоступных взору. Даже величественная высота маяка не позволяла заглянуть за горизонт и увидеть, где оканчивается это сияние.
– Красиво, не правда ли? – заметил Гален.
[1] Палатин – один из семи холмов Рима
[2] Древнегреческие платные преподаватели красноречия, представители одноимённого философского направления
[3] Древнеримская богиня мудрости и войны, покровительница ремесленников, писателей, актёров, поэтов, художников, учителей и врачей
[4] Верхняя одежда граждан мужского пола в Древнем Риме
[5] Мужская и женская рубаха, обычно покрывавшая все тело от плеч до бёдер. Туника, изготовленная без талии, получила распространение в Древнем Риме. У мужчин обычно носилась под тогой, женщины на тунику с рукавами надевали безрукавную тунику
[6] В древнеримской мифологии бог неба, дневного света, грозы, отец всех богов, верховное божество римлян
[7] В Древнем Риме эпохи республики название римских граждан, употреблявшееся обычно в официальных обращениях
[8] Один из семи холмов Рима
[9] Древнеримский писатель, знаток римской архаики
[10] Петроний Арбитр — автор древнеримского романа «Сатирикон», обычно отождествляемый с сенатором Петронием, о котором писал Тацит. Жил в эпоху Нерона
[11] Древнегреческий философ, основатель эпикуреизма в Афинах. Согласно ему, высшим благом считается наслаждение жизнью
[12] Широко толкуемый термин древнегреческой медицины и философии. В стоицизме пневма — жизненная сила, отождествляемая с логосом-первоогнём, космическое «дыхание», дух