***
Нашей следующей целью оказался Кипр, где Гален, как он успел с десяток раз похвастаться, имел чрезвычайно влиятельного друга, в свою очередь состоящего в дружбе с прокуратором[6] этого крупного острова. Опущу нелицеприятные подробности нашего морского путешествия – право же в них не было ничего хоть сколько-нибудь любопытного.
Хотя, пожалуй, кое-что все-таки было. В те счастливые часы, когда я переставал пытаться выплюнуть свои внутренности за борт, нам удавалось здорово поболтать. Мне довелось понять и крепко запомнить, что плавание вдоль берега и выход в открытое море – совершенно разные вещи –бесценный опыт! На другой же день мы вскрыли мертвую чайку, на пару орудуя инструментами.
Чайка была совсем свежая. Хвастаясь меткостью, стрелой ее сбил один из членов команды – жилистый и суетливый парень с рисунком змеи на плече, непонятного происхождения. Сказать по правде – капитану это все совершенно не понравилось. Возражать он, правда, не решился – крепкая рука Галена сжимала скальпель, а глаза светились так, словно он был одержим.
Я нередко замечал, как всякий раз, копаясь во внутренностях, Гален впадал в невероятное возбуждение. И сейчас, в точности по своему обыкновению, он громко комментировал для меня и всех невольных слушателей вокруг, обнаруженные и выученные ранее отличия анатомии птиц от других животных.
Когда мы прибыли на остров – стояла глубокая ночь. Капитан спешил и, вероятно, знал эти воды как пять собственных пальцев – несмотря на кромешную темноту мы легко пришвартовались и сошли. Плохо разбирая дорогу, я шел за факелом в темноте, по мере сил помогая Евсею и Полидору с многочисленными сундуками и сумками. После поездки в Иерихон они стали заметно тяжелее.
Ночевали мы на вилле того самого друга, о котором уже успел обмолвиться Гален. Дома хозяина не оказалось – выяснилось, что он прибудет лишь утром – нам открыли рабы. Попутный ветер принес нас парой дней раньше, чем ожидалось.
Было темно и до утра я не смог бы ничего разобрать из интерьеров дома, но быстро понял, что он принадлежит человеку очень состоятельному. Правда, не по размеру, как можно было бы подумать – хотя было просторно. Воздух под полом виллы нагревался хитроумно устроенной подземной печью и жаркий пол излучал тепло по всему помещению. Я читал о таких системах – гипокаустериях[7], но никогда прежде не видел воочию. Пожалуй, это оттого, что люди должного уровня состоятельности в основном обходились без меня, собираясь на вечерние возлежания.
Теперь же, приятным сюрпризом, я оценил это благо цивилизации по достоинству и всю ночь проспал так крепко, как удается лишь в тепле.
Друг Галена представился как Луций Синистор, не приоткрыв свою принадлежность к тому или иному римскому роду, а я никогда не старался выяснить, кто же именно это был. Уверен, род был древний и патрицианский.
То был удивительно скользкий и гнусный тип из числа тех, от кого ты всегда просишь судьбу держать тебя подальше, но она, время от времени, демонстрирует к этим просьбам глухоту. Уже в первые часы он обнаружил нам жестокость своей натуры и нещадно порол слуг кнутом и, оказывающейся всякий раз поблизости палкой, словно пытаясь впечатлить своих гостей диким нравом.
Посмотрев, как в результате очередной его грубой выходки, о которой я предпочту умолчать, из носа несчастной женщины хлынула кровь – Гален нашел повод попросить Луция скорее показать те шахты и минералы, ради которых, помимо приглашения друга юности, конечно же, он здесь и оказался.
Избитая рабыня была светловолосой, средних лет и, судя по внешности, из северян – она отбежала за колонну и села, утирая сочащуюся кровь подолом грязной туники. Через пару мгновений я услышал ее тихие, жалобные всхлипы.
– Ленивая сука – в следующий раз я выпущу ее дрянные кишки – полыхал багровый от гнева Луций, потрясая внушительным кулаком. Вся его внешность говорила об огромной физической силе – ростом с Галена он, наверное, весил вдвое больше врача.
– Друг мой, ты только взгляни – стоит ли портить столь хороший день мыслями о бесконечной тупости какой-то рабыни – дипломатично попытался разрядить обстановку Гален.
Ухватив Луция под локоть – прием, который когда-то он применил и ко мне, в александрийской библиотеке – Гален разразился случайным рассказом из своей богатой медицинской практики, который Луций едва ли внимательно слушал, но вдохновленный бодрый голос врача мало-помалу вывел нас из этого неприятного происшествия. Правда, как оказалось, отнюдь не надолго.