Метилий уже знал новость о смерти Крестителя. По сравнению с нашим последним разговором его интерес, казалось, только возрос.
– Андрей, ты как раз вовремя! Положение серьезное. Ирод Антипа официально известил нас, что он казнил Иоанна Крестителя и тем предотвратил мятеж.
Я поделился с Метилием кое-чем из того, что знал сам об истинных причинах этой казни. Метилий внимательно слушал. Потом сказал:
– Наше особое беспокойство связано с тем, что казнь Крестителя по времени совпадает с событиями, свидетельствующими о повышенной активности повстанцев. Незадолго до нее состоялась та несчастная демонстрация против Пилата, во время которой тебя арестовали. Пока ты отсутствовал, поблизости от Иерусалима произошел еще один инцидент: римский отряд обыскивал группу паломников из Галилеи. Проверяли, нет ли у них оружия. В ходе проверки выяснилось, что несколько человек вооружены. Эти люди вполне могли оказаться террористами. Дело дошло до драки. Кое-кого из паломников убили. Как выяснилось потом, это были невинные люди, не подозревавшие, кто вместе с ними шел в Иерусалим. И вот теперь все кругом настроены – не против террористов, нет – они настроены против нас, римлян![87]
Метилий нервно расхаживал по комнате. Он снова заговорил:
– В довершение всех несчастий пару дней назад на дороге, ведущей из Кесарии, террористы напали и ограбили одного из слуг императора, ехавшего в Иерусалим с важными поручениями.[88] Слуге и людям, сопровождавшим его, удалось бежать, но в руки террористов попала крупная сумма денег. Мы тут же послали на место когорту. Но эти террористы словно сквозь землю провалились. Опрос местных жителей не дал ничего. Послушать их, никто ничего не видел, никто и слыхом не слыхивал о нападении. У наших солдат лопнуло терпение, и они подожгли все деревни поблизости от того места, чтобы другим неповадно было. Население должно знать, что в случае нападения террористов у них есть выбор или выдать тех властям, или…
Метилий не договорил. Я видел, что карательные акции римлян вызывают у него отвращение. Он считал их недостойными дальновидной внутренней политики. Он прокашлялся и подвел итоги:
– Все эти новости говорят за то, что повстанцы-террористы что-то затевают. Разбойничая на дорогах, они стараются собрать средства, ведут транспортировку оружия. А теперь, как можно себе представить, наверняка захотят воспользоваться настроениями в народе для более масштабных операций. Мы очень озабочены.
В своих опасениях Метилий был прав. Копнуть поглубже, и становилось ясно: страна вся бурлит.
– В этой сложной ситуации для нас принципиально важно не ошибиться в оценке предполагаемых единомышленников Крестителя. Выступят ли они заодно с террористами или предпочтут рассеяться по стране и затеряться?
Римляне явно боялись, что против них объединятся различные группы, и союз этот найдет поддержку в народе. В теперешнем положении им не хватало ясности. Страх мог толкнуть римлян на еще более жесткие меры, – а это, в свою очередь, еще больше ожесточило бы сопротивление. Поэтому я, как мог, постарался его успокоить:
– Если ты говоришь о ессеях и о Крестителе, то я уверен – их сторонники никогда не объединятся с террористами. Это религиозные движения, для них важно, чтобы люди жили в согласии с Божьими заповедями. Они не стремятся ни к каким политическим переменам.
– Но они же спят и видят, чтобы наступили великие перемены! – не согласился он.
– Они никогда не будут пытаться сами приблизить их. Они ждут, когда Бог сам приведет мир к великим переменам.
– Но если кто-то придет и скажет: «Вот, Бог посылает великие перемены», – разве не решат все, что время римского господства прошло?
Метилий говорил правильные вещи. Но его нужно было увести в сторону от этих верных мыслей. Мне следовало попытаться успокоить его. Обстоятельно и не спеша я привел все доводы, выставлявшие ессеев и последователей Крестителя вполне безобидными группами. Но Метилий все равно был настроен скептически. Он спросил меня:
– Чего я никак не могу понять, так это зачем этим людям уходить в пустыню? Все время, пока мы не виделись, я читал ваше Священное Писание.