На это он привел мне другие слова Иисуса, не менее мерзкие:
«Если кто приходит ко мне и не возненавидит отца своего, и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником!»[105]
Что же тогда остается в жизни, если нельзя положиться на своих родных? То, что молодежь бросает нас в беде, – грустно. Но то, что они оправдывают свой поступок такими речами – просто ужасно!
Я спросил:
– Но ведь этот Иисус – из вашей деревни. Его-то родные что говорят о том, чему он учит?
Сусанна рассмеялась:
– Они считают его сумасшедшим! Однажды они хотели насильно привести его домой. Только им не удалось даже близко подойти к нему. Столько народу собралось вокруг него. Тогда они попросили сказать ему: здесь твоя мать и твои братья, они хотят поговорить с тобой. Знаешь, что он ответил? Он спросил: «Кто мать моя и братья мои?». Потом показал на людей кругом себя и сказал: «Кто будет исполнять волю Божию, тот мне брат, и сестра, и мать!».[106]
Сусанна заплакала. Фоломей обнял ее и нежно погладил по волосам. И у него на ресницах тоже блестели слезы.
Между тем Тимон и Малх закончили укладывать оливки и делали мне знаки, что пора ехать. Еще до захода солнца мы собирались быть в Сепфорисе. Так что на этом нам пришлось распроститься.
Честное слово, этот Иисус – довольно неприятная личность! Что-то в нем заставило меня вспомнить о ессеях. Как и там, налицо пугающая власть над молодыми людьми, решительный разрыв с прочим миром, презрение к богатству! Как и там, надежда на великий грядущий переворот! И в то же время у них было одно важное различие: за Иисусом не стояло никакой организованной общины с неизвестно где спрятанными сокровищами! Он не обещал ни крыши над головой, ни безопасности. Он вообще ничего не обещал. И он не уводил в пустыню, а ходил по деревням. Излюбленными его местами, по словам этих людей, были окрестности Геннисаретского озера, между Капернаумом и Вифсаидой. Случись мне как-нибудь встретить его, Сусанна на прощание попросила меня передать от них привет Варфоломею.
Представлял ли Иисус угрозу для государства или нет, пока я не мог сказать. Но вот для семей в Назарете – да, безусловно, представлял. Мне на память пришло одно из пророчеств о последних временах: «Ибо сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка – против свекрови своей; враги человеку домашние его».[107] Неужели этим словам о семьях суждено теперь сбыться?
* * *Уважаемый господин Кратцингер,
На этот раз Вы как историк настроены скептически, потому что я отношу Иисуса к низшим слоям общества. По Вашим словам, мы слишком мало знаем об Иисусе, чтобы уверенно говорить о том, какое место в обществе он занимал. В данном случае, в отличие от того, что нам известно о Пилате, мы не располагаем никакими внебиблейскими источниками, если не считать нескольких упоминаний у древних писателей, которые, впрочем, по мнению большинства современных ученых, не сообщают о нем ничего существенного.
Мы с Вами оба считаем, что большой отрывок об Иисусе у Иосифа Флавия (Древности, XVIII, 3,3 = 18.63 сл.) подвергся позднейшей переработке христианами, возможно, даже представляет собой интерполяцию. Подлинным я считаю то место, где Иосиф Флавий говорит о казни брата Господня Иакова в 62 г. н. э. (Древности XX 9,1 = 20.197–203). Он пишет здесь об «Иисусе, прозванном Христом». Точно так же не вызывает сомнения место в «Анналах» Тацита, где он говорит о «хрестианах», которых Нерон обвинил в поджоге Рима в 64 г. н. э. Тацит возводит их имя к «Христу» и сообщает, что тот «был казнен в правление императора Тиберия по приказу прокуратора Понтия Пилата» (Анналы XV, 44,3).
Из этих упоминаний мы можем заключить, что Иисус находился в конфликте с правящей верхушкой общества. Ответственность за его смерть лежит на римском наместнике. Еврейская аристократия позднее преследует его единомышленников. Светоний (Клавдий, 25) и Плиний Младший (Письма X, 96) упоминают об Иисусе, говоря о столкновениях между его приверженцами и властями.
Так неужели в этих источниках и правда не содержится ничего существенного? Они говорят нам, что Иисус с очень большой долей вероятности не принадлежал к высшему слою и что не «евреи», а римский чиновник ответствен за его казнь. Если бы о том и о другом помнили, история христианства выглядела бы иначе. Эти немногочисленные античные источники говорят нам многое об Иисусе, а также и о тех представителях историко-критической экзегезы, которым они говорят так мало!