— Жрец — хранитель. Жрец — прорицатель. Ещё — разведчик и один из военачальников Яхмеса Первого.
— Прорицатель, Володя? Значит, ты нужен ему…
— Я не уверен, что именно я, и именно нужен. Нас объединил предмет.
— Как ты узнал об этом «довеске» к Печати? — генерал хмыкнул.
— Да уж тут не узнать. Печать выкидывает меня в его мир, иногда — во сне, когда я отключился, из-за того, что Щит прожарил мозги — я тоже оказался в нём. И я не знаю, кто он — моё отражение, я — его отражение, или же темпоральный артефакт, для которого время — координата несущественная, соединяет своего нынешнего Хранителя с Хранителем прежним. Поэтому я и назвал его — Предшественник.
— Хм… Возможно, у тебя получилось выйти на контакт с собственной инкарнацией? Великолепный феномен, необходимо открыть его исследователям и ментальщиками НИИМЭ, это…
— Это не известно доподлинно. И скорее — это не так. Мы присутствуем одновременно. В обеих координатах, Александр. Так что — некоторые параметры контакта скорее опровергают гипотезу о реинкарнации.
— И сколько же лет назад жил этот древнеегипетский резидент в нашем мире? — генерал улыбнулся, — и какова цель…
— Совсем недавно я выяснил, что примерно три с половиной тысячи лет. Правление Яхмеса. Цель… А как вы думаете, какая цель может быть у жреца Ур-Маа, то есть профессионального, если можно так сказать — прорицателя? Конечно, — точка и контактёр был выбран Печатью. Но сути это не меняет, он узнаёт будущее и открывает мне то, что необходимо знать нам обоим, Александр, я жду, когда Хранитель Врат Нетеру покажет мне Портал, и, если можно так сказать, даст инструкцию по применению. Амен-Хотп, в отличие от меня, умеет управлять феноменом.
— Значит, тебе известно даже имя, если можно так сказать, твоего древнего коллеги? А ты, ты чувствуешь, Володя, когда Хранитель Врат смотрит твоими глазами? — генерал посмотрел на Владимира и поставил стаканчик на стол, — ты… — но Владимир перебил его.
— Быть может, и сейчас, Александр. Он контролирует феномен. Он ведёт себя в моём разуме тихо. Но… Всё же, надо быть осторожным — если ему не понравится то, как мы собираемся применить их знание… Он не раскроет свою тайну.
— Знают ли об этом учёные группы? Проявлялось ли это раньше, ведь у Андронова не один Интегратор?
— Не знают. Понимаете… Я ещё не притёрся с Предшественником, я должен был собрать более объёмный материал. Ни с кем, вроде бы, подобного не случалось. Но… Когда я отдал Печать Белову, мне, если честно, стало его не хватать…
— Господи, Володя… Вот кого испугались мои маги, Вася показал им не тебя, а его… Древнего Хранителя Врат Вечности, «я чувствую древность и Силу…» Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Хотя, везением это трудно назвать, это… — генерал посмотрел на часы, — пора, Володя. Надеюсь, хозяин Печати будет доволен тем, как мы воспользуемся его знанием. Надеюсь…
Спустя пару минут генеральский «Линкольн» уже мчался по пустым — точнее, опустевшим в преддверии Эксперимента, улицам Города. Васильев заметно нервничал, сам Владимир был скорее возбуждён, чем обеспокоен. «Модель» провезла их мимо новой церкви, удивительно, но Владимир заметил, что это не единственный храм в Иллюзии, в самый первый день, точнее — вечер, он уже видел церковь, но в другом конце Города.
Низкое красно-оранжевое солнце вышло из-за сизой облачности и разлило неземной свет по позолоте куполов. Это было настолько красиво и завораживающе, что Владимир на мгновенье забыл возникший у него вопрос, но, опомнился и спросил:
— Александр, вы знаете… Я сам, конечно, человек верующий, может и не образцовый православный христианин, — Владимир улыбнулся, — всё-таки, ещё до моей связи с группой Хранители, я больше стремился познать, чем поверить, но, всё равно, понимаю, или, точнее, чувствую присутствие Бога каждый раз, когда вхожу в храм. И, к тому же, очень уважаю Русское Православие как Великую Традицию, веру, с которой наши предки почти тысячи лет шли в бой за Россию — за Веру, Царя и Отечество. Только… Если в любой ядерной закрытке, творящей оружие Судного Дня, в любом «ящике» церковь естественна, то для Иллюзии утечка… — генерал не дал ему договорить:
— Священникам не привыкать ни благословлять победы русского оружия, ни хранить тайны. Может быть, ты удивишься, но когда Ельцин не знал о существовании Иллюзии, Алексий знал о Городе. Если продолжить твою аналогию, то РПЦ, как культурно-идеологический стержень Империи на протяжении веков, выполняла роль «службы духовной безопасности», надеюсь, за кощунство ты это не сочтёшь. А здесь… Здесь, Володя… Вы с Андроновым обладаете знанием. А моим физикам и вооруженцам, ментальщикам и исследователям, да и мне самому, нужна вера. Хочется быть уверенным, что Бог с нами, и дело наше — правое. Здесь — такая уверенность необходима как воздух. Ты меня поймёшь…
— Пойму Александр. Понимаю — Владимир посмотрел на часы — и самому хочется… хочется верить, что наше открытие не будет использовано во зло. И в успех хочется верить. Кстати, время ещё есть, давайте заедем в храм и просто… Постоим, свечи поставим, и попросим…
— Давай, Володя, хорошая идея! — генерал не успел отмахнуть, но модель уже развернула машину, — но, похоже, она пришла не тебе первому! — и вправду, машина академика была припаркована возле церкви, — что же, Володя, если Белов здесь, без нас они не начнут.
Владимир достал оружие из кармана и передал восемнадцатой, и Васильев последовал его примеру, правда, заметив, что традиция это поздняя, в средневековье, когда оружие было сакрализовано, запрещалось не его наличие, как таковое, а намерение использовать, что называется, по назначению.
Они купили в ларьке свечи у молодого парня-охранника, перекрестились, перед тем как войти. Внутри храм казался ещё более просторным, эффект пространства, позаимствованный у византийских зодчих, всегда завораживал Владимира. Белов стоял у иконы молча, ярко оранжевый солнечный свет падал на список Троицы Рублёва. Владимир и генерал подошли к академику и поставили по несколько свечей. Белов заметил их, и приветственно кивнул головой.
Владимир смотрел на почти материальный, осязаемый солнечный луч, падающий на иконостас… Ему было о чём попросить Бога, не для себя.
Внезапно появившийся, как бы возникший из ничего, священник, был немолод, Владимир ожидал увидеть священнослужителя, пришедшего в церковь из офицерства, каких сейчас было немало, но ошибся.
— Александр Петрович, снова жителей эвакуировали, в «физичке» опыты ставите во славу Божию? — священник спросил у генерала, поприветствовав его.
— Да, отец Георгий. Не очень безопасный, но очень важный эксперимент. Во славу Божию, очень надеюсь, что это так! — Васильев ответил священнослужителю, прикрыв глаза, то ли его слепил луч света, то ли… — Владимиру показалось, что генерал закрывает глаза, когда нервничает и пытается сконцентрироваться.
— Тогда, да пребудет сила Господня и благословение Господне с вами! — отец Георгий трижды перекрестил всех присутствующих и подошёл к иконе, шепча молитву. Владимир понял, что священник никогда не эвакуируется по исследовательской тревоге, ибо, как и говорил генерал, кому ещё, как не церкви подавать пример веры и поддерживать дух.
Все трое перекрестились в последний раз и вышли на улицу.
— Ну что, Андрей Владимирович, поехали. Скоро всё решится! — генерал подошёл к Белову и ещё раз посмотрел на подсвеченный солнцем купол.
— Да, решится, Александр Петрович…
Белов собрал в конференц-зале семнадцать сотрудников НИИ, представителей администрации Иллюзии и несколько ментальщиков. Академик подошёл к проекционному экрану и подробно пояснил созданную схему техногенного получения кристаллов, которая будет испытана, буквально, через несколько минут. Кто-то всё же сомневался, и опасаясь каскадного эффекта предлагал убрать второй кристалл, но Васильев довольно жёстко сказал, что, необходим один кристалл для энергетической установки, и один — для испытания энергетического заряда, дабы замерять характеристики процесса, в случае неудачи, испытание бомбы, без которого невозможно будет определить необходимые для энергетической станции параметры безопасности, отложится на неопределённый срок, а при получении двух кристаллов такой проблемы не возникнет. Никто не сомневался в том, что техногенные интеграторы будут получены, но в том, что процесс этот будет безопасным и на его основе можно будет наладить промышленное воспроизводство интеграторов, сомнений было много. На проекционном экране высвечивались минуты и секунды, оставшиеся до Начального Эксперимента, в конце концов Белов не выдержал: