— Может, вам укрыться в бункере НИИ?
— Вы лучше меня знаете, Андрей Владимирович, что по большому счёту это бессмысленно! — Владимир пожалел, что неосторожно сказал эти слова, он хотел выразить уверенность в успехе, но, вместо этого, напомнил о том, что выделившейся энергии, в случае технической неполадки, хватит не только на НИИ, но и на близлежащие кварталы. Но Васильев немного разрядил обстановку, предложив перебраться не в бункер, а в помещение с противоположной стороны:
— Владимир у нас, конечно, своим оптимизмом на всю Контору известен, — генерал улыбнулся, вызвав улыбки и у остальных, — но энергетический феномен в любом случае произойдёт, посему, лучше бы перебраться в банкетный зал, он с другой стороны, и там в нас не полетят стёкла.
— Так, уважаемые, давайте действительно перейдём в помещение, экранированное корпусом НИИ от полигон-лаборатории, запуск через три минуты! — Белов встал со своего кресла и пошёл к выходу первым.
Гнетущая тишина нарушалась только скрипом кресел и нервными покашливаниями некоторых учёных. Шёл отсчёт, и на последних секундах добавился противный голос речевого информатора: «Шесть, пять, четыре…»
Это был не звук, но Владимир почувствовал это всем телом — дрожали мощные бетонные конструкции основного корпуса НИИ перспективной физики. Он вскочил с кресла и побежал к выходу, он должен был увидеть кристаллы, ему хотелось подержать в руках интегратор. Все уже поняли, что ничего страшного не произошло, но получилось ли создать темпоральный луч, сделать кристаллы частично четырёхмерными?…
Он вбежал в пустой конференц-зал — окна, защищённые металлическими шторками, выдержали. Владимир, дёрнул раму на себя и отодвинул бронешторку. Громадный шар серой пыли поднимался над полигон-лабораторией, северная стена, через которую по их расчётам, должен был пройти энергетический луч, была наполовину разрушена, громадные куски трёхметровых плит железобетона, выбитые взрывом, разлетелись метров на тридцать. В небе была видна длинная белая пелена, похожая на инверсионный след самолёта — размазанный по линейной координате энергетический феномен, нагрев воздух, создав фронт скоростной волны, подобно термобарическому боеприпасу, после взрыва, воздух схлопнулся в образовавшийся вакуум, мгновенно конденсировав водяной пар. И ни о чём хорошем это не говорило. Он бросился к лифту, Владимир знал, что Печать уцелела, точнее, чувствовал Печать, но в успехе эксперимента уверен не был.
Бронированные двери полигон-лаборатории были заблокированы противопожарной системой. Казалось, прошла целая вечность, пока они, наконец, открылись. Владимир, Васильев и несколько учёных, в числе которых был и ментальщик Василий, вошли укреплённый ангар.
Внутри разрушения были совсем незначительными — мгновенно испарённые сталь и бетон создали эффект направленного взрыва, не пострадали даже хрупкие конструкции лазера. Зато стена практически отсутствовала, впрочем, то, что она разрушена, было видно и сверху.
Перед жерлом установки, закреплённая в вольфрамовых тисках, была его Печать — артефакт Тайного Знания древних, но, кристаллов, расположенных за нею не было.
Белов не выдержал и подбежал к месту, где были закреплены сапфиры, наклонился и выдохнул: «Всё в порядке!» И вправду, вскоре все увидели в лужицах расплавленного энергетический выбросом Печати вольфрама два бледно-синих кристалла, зажимы были почти испарены, и при такой температуре корунд не мог бы уцелеть. Но не интегратор, превращённый мгновенно распространяющимся в пространстве темпоральным лучом в четырёхмерную материю, прежде, чем их достиг фотонный луч, мощностью едва ли не в пять хиросим в фокальной точке, слабого инфракрасного компонента излучения которого хватило для мгновенного превращения в кипящий расплав самого тугоплавкого металла. Можно было бы ожидать, что давление света выбросит кристаллы не за один километр, но локальный феномен искривления времени «струйка Вечности» пронизавшая техногенные интеграторы задержала их в запараллеленной точке пространства, они были не совсем здесь… Только, почему такие разрушения… Этот вопрос интересовал не только Владимира:
— Что вызвало взрыв, который вынес добрых два десятка тонн железобетона, Андрей Владимирович, ведь в помещении был создан вакуум, близкий к абсолютному, редкие молекулы газа, попавшие в фотонный пучок не могли создать ударной волны!? — Васильев был более чем озадачен.
— Не могли, Александр Петрович. А вот испарённая плексигласовая стенка, которой мы загерметизировали технологическое отверстие в бетоне… Всего полкилограмма испарённого бронепластика хватило, чтобы аккумулировать луч на себе, частично рассеять, и создать прогрессивное нарастание энергии, давшее взрыв тонн в пятьдесят эквивалента, протяжённостью в сотню метров — во всяком случае так мне доложили операторы систем, контролировавших параметры эффектов вне полигон-лаборатории. Нам ещё повезло, что взрыв получился направленным и ударная волна сформировалась не в одной точке. Иначе бы…
— Значит, Андрей Петрович, мы не можем получать интеграторы безопасно?
— Именно, Александр, увы, но это так. Противоречие технических требований — нам нужен вакуум, значит ангар нужно герметизировать, но на пути луча не должно быть ничего — даже высокая прозрачность и легкоиспаряемость материала не защитила нас от нежелательных последствий. Попытаться использовать для герметизации поле — можно, вы устанавливаете компактный аналог Щита на бронетехнику, настраивать придётся долго, подбирать мощность, форму, частотные и другие характеристики, но это войдёт в противоречие с другим требованием — размазать фокус фотонного пучка на добрые десять километров — пучок будет проходить через мощное поле и вести себя непредсказуемо, и…
— Что можно сделать? — Владимир перебил Белова, — если ничего, тогда необходимо рассмотреть вариант классического получения интеграторов.
— Почему, можно… Можно вывести мощную установку на околоземную орбиту, удерживать интегратор и обогащаемый кристалл мощным полем, поскольку малейшее ускорение может унести кристаллы в космос, там вакуум близок к абсолютному, но… Владимир, создание установки с основным и вспомогательными лазерами, хотя там фокус не столь критичен, потребует более полугода, и весить она будет тонн сорок…
— Ну, господин академик, «Протон» поднимет, можно забросить систему Катапультой на необходимую высоту, там уже понадобится только двигатель для придания космической скорости — компактней на два порядка, правда… — генерал держался с Беловым по особенному.
— Правда, Александр Петрович, каждый импульс на орбите… Это будет международный скандал. При этом, если проблематично контролировать процесс когда рукой дотянуться, то в десятках тысяч километров… — Владимир покачал головой.
— Вы правы, Владимир Александрович. Только что вы подразумеваете под классическим методом получения? — Белов искренне не понимал того, о чём говорить майор.
— Строить Врата Нетеру. Если нам позволят создать темпоральный портал, на подобии тех, которые создавали для получения своих интеграторов древние египтяне и арии. И я на это очень надеюсь.
Физики посмотрели на Владимира более чем с удивлением, даже Белов, хотя и ознакомился с документацией опального Андронова, и тот отвесил челюсть. Кто-то, можно сказать, испуганно, шепнул: «Что значит, позволят?»
— А то, что Врата этой штучкой, — Владимир легонько пнул ферму лазерной системы, — открыть не получится, — он посмотрел в глаза физику с некоторой укоризной и пошёл к выходу. Генерал последовал за ним, и протянул ему кристалл Печати: