Владимир стоял на балконе своего номера и смотрел на солнце, нехотя заходящее над Городом. Ещё несколько часов оно будет нехотя катиться с юга на север оранжевым шаром, пока не опустится ненадолго, продолжая подсвечивать небо до самого рассвета.
Он не заметил, что пришла Анна, не услышал, как скрипнула дверь, погружённый в свои мысли. Только, почувствовав нежное прикосновение её влажной руки, Владимир очнулся, обернулся к женщине и приобнял за талию. Порыв тёплого вечернего ветра, ласково растрепал волосы Анны, но Владимир не видел этого, он прикрыл глаза, положив голову на плечо девушки.
— Отец рассказал тебе о том, что… — Анна оборвала Владимирам на полуслове:
— Тсс! Рассказал или нет… Я ничего не хочу знать… Что бы не случилось завтра, сегодня мы вместе. И я хочу быть с тобой! Я хочу быть твоей сейчас, потому что не знаю…
Владимир вздохнул, и вместо ответа, крепко, но нежно поцеловал женщину, не дав договорить, подхватил на руки, присев, и занёс её в комнату. Он аккуратно положил Анну на кровать, и отступил, сделав пару шагов назад, как художник, решивший взглянуть со стороны на свою картину.
— Володя, я так и думала, что ты из числа мужчин, которые предпочитают, чтобы женщина сама проявляла инициативу и чувствовала себя коварной соблазнительницей… — Анна не изменила себе, Владимир присел, и, тихо засмеявшись, ответил, перебив девушку:
— Аня… Мне кажется, что Фрейд сейчас третий лишний! — Владимир поднялся, отступил ещё на шаг, и, добавил, прислонившись к стене, — и, вообще, что плохого в том, что я решил полюбоваться на тебя?
— Хорошо, милый! — Анна раскинула руки, немного запрокинув голову назад, и рассмеялась в ответ, — можешь считать, что Фрейд только что вылетел в форточку! — и, немного помолчав, добавила, — и, прошу тебя, — сними Печать… Я хочу, чтоб нас было только двое…
Матово блестящий конус, похожий и отливом и размером на кинескоп старых цветных телевизоров, лежал на транспортном агрегате за толстыми слоями противорадиационного стекла перед Васильевым и Беловым. Десятка два моделей суетились в сборочной лаборатории, управляя различными агрегатами. Один из них подвёз небольшой модуль, явно, с соплами двигателей ориентации, и ещё какими-то системами. Манипуляторы подхватили модуль, пристыковывая его к заряду.
Генерал смотрел на не такой уж большой, но, явно, тяжёлый конус «разового энергетического умножителя», оболочка которого, казалось, осязаемо поглощала свет. Перед ним было самое разрушительное оружие, когда-либо созданное руками человека, точнее, не совсем человека — интегратор, без которого блок был бы просто трёхкилотонной ядерной хлопушкой с гамма-лазером, пригодной, разве что, для рейгановских «звёздных войн», интегратор был создан иными. Кем? Васильев предпочитал не думать по этому поводу, предоставив заниматься происхождением артефактов людям профессора Андронова, или, Владимиру, наконец. Всё равно, при всей фантастичности их версии, она была не самой правдоподобной, а единственно возможной. Оружие богов… Это оружие могло быть предназначено для чего угодно, но только не для одного — не для уничтожения, и сейчас его, их задача сохранить втайне его существование, иначе… А для этого необходимо испытать «разовый умножитель», гипербомбу, дать утечку во власть, но смогут ли они остановить её вовремя? Должны. Значит — смогут.
— Андрей Владимирович, вы уверены, что блок сработает? — генерал отвернулся от стекла, чтобы не смотреть на сине-серый конус.
— Уверен, Александр Петрович, как минимум, грайзер будет иметь КПД в сорок восемь процентов, что, при коэффициенте фотонного умножителя в семьсот тысяч, составит чуть больше гигатонны, — академик не сводил глаз со своего изделия.
— Да, кстати, хотел спросить, сколько ваш «кинескоп» — Васильев усмехнулся — весит?
— Надо же, генерал, вам он тоже показался похожим на… Впрочем не важно, — Белов повернулся к генералу, — весит чуть больше двухсот килограмм, с теплозащитой и прочими системами — будет чуть больше тонны, вас ведь интересует его транспортабельность классическими…
— Вы в своём стиле, Андрей Владимирович, ну что, по-вашему, ещё может интересовать тупого генерала, кроме транспортабельности заряда на классическом носителе, — Васильев тихо рассмеялся, — нет, я хотел спросить у вас, как у учёного, насколько будет падать относительная масса при росте мощности, другими словами, есть ли на мощность объективные ограничения?
— Ограничения есть, Александр Петрович, но, в основном, не по массе. Мощность можно повысить раз в двадцать, потом будет падать КПД. Можно заменить гамма-лазер с ядерной накачкой, на ультрафиолетовый от водородного блока — выходная мощность возрастёт раз в пятьсот, только пока не существует оптических материалов, способных выдержать взрыв плутониевого запала.
— Ну… — генерал прошёлся взад-вперёд, — согласно вашей теории, такого пучка может не выдержать интегратор… Впрочем — менять орбиту Венеры или раскачивать реакцию на Юпитере нам пока не нужно — выжить бы на этой Земле, а через сто-двести лет пусть у наших правнуков голова болит…
— А вы оптимист, товарищ генерал! — академик как-то боязливо взглянул в окошко сборочной лаборатории, кивнув головой на блок, — вы думаете, что, в случае чего, сумеете ликвидировать документацию по ТЭИ, или считаете, что наши правнуки родятся, если эта технология покинет Город?
Полностью собранный блок с двигателями упаковали в цилиндрический контейнер, действительно напоминающий даже внешне, не считая символики проекта, навигационный спутник.
Мобильник зарычал вибровызовом, нервно подпрыгивая на прикроватной тумбе. Как всегда не вовремя.
Анна лежала рядом, уткнувшись ему в плечо, она уснула, — сказалось ли напряжение последних дней, или она расслабилась, почувствовав себя защищённой? Пусть поспит…
Владимир взял телефон и осторожно вышел из спальни.
— Слушаю! — он нажал на кнопку вызова и поднёс мобильник к лицу.
— Владимир Саныч, это Петров! Подъезжайте к Управлению, мы вас ждём! — Василёк не стал тратить время и тут же разорвал связь. Что же, сейчас от него зависит многое…
Полковник Петров встретил его на проходной и провёл в полуподвальное помещение. Перед ними открылась массивная металлическая дверь, в большом зале сразу же вспыхнули лампы.
— Проходите Владимир Александрович!
— Господи, что это!? — взгляд майора упал на длинный ряд устройств с мониторами, креслами и специальными шлемами, отдалённо напоминающими авиационные тренажёры.
— Это, Владимир Саныч, системы дистанционного контроля. Проще говоря, что-то вроде пульта на батарейках для наших моделей. Занимайте место, которое вам понравится, когда я его активирую, наденете шлем. Он локализован в магнитном поле, и вы будете управлять Близнецом движением головы.
— Ясно, товарищ полковник! — Владимир занял место в одном из кресел, — только, как дифференцировать мои собственные слова, которые будет произносить Близнец, и речевые команды?
— Вот переключатель, Владимир Саныч! — полковник указал на большую кнопку на подлокотнике, его нисколько не смутил вопрос Владимира, — потом, команды можно ввести и текстом, если время позволяет! — загорелся небольшой экран — теперь можете одевать шлем, стереомонитор, полная виртуализация, большое разрешение, два квадрата по тысячу пятьсот, — Петров посмотрел на часы — но вам будет нужно только страховать нашего испытателя, сейчас он подойдёт.
В зал вошёл мужчина в форме полковника ВВС, лет под сорок: «Извините, я опоздал немного!» — Петров явно не был настроен слушать его извинения, и указал лётчику на место в таком же аппарате рядом с Владимиром. Майор посмотрел, как лётчик надевает на себя элементы системы дистанционного контроля, поспешив повторить за ним. Когда Владимир надел шлем, не включив предварительно систему, его окутала неприятная полная тьма, и майор тут же снял устройство. И когда тут успела оказаться секретаторша — она о чём-то говорила с полковником, но Владимир услышал только последние фразы, по которым было невозможно понять суть. Слава Богу, Василёк, увидев, что Владимир смотрит на них, сам прояснил ситуацию: